картой.
— Вот. Чек. Оплата прошла. Сумма до трёх тысяч, пин-код не нужен. Приятного аппетита.
Он уже собирался развернуться и уйти, но задержался, глядя на меня с искренним беспокойством.
— С вами всё в порядке? — спросил он тихо. — Может, скорую вызвать? У вас вид… немного странный.
— В порядке, — отрезал я. — Бывай, друган. Скажи только: улица Строителей, пятнадцать — это где?
Курьер, видимо, окончательно утвердившись в мысли, что перед ним пациент, сбежавший из дурки, торопливо махнул рукой куда-то вправо.
— Туда. Пять минут пешком. Вон за тем углом.
И быстрым шагом, почти бегом, спустился с крыльца. Через секунду он уже вскочил на велосипед с огромным багажником, навьюченным такими же пакетами, и, не оглядываясь, рванул прочь со двора школы.
— Спасибо, что ли! — крикнул я ему вслед запоздало, но он уже скрылся за поворотом.
Я остался стоять на крыльце с пакетом суши в одной руке и пластиковой картой в другой. В голове шумело. Значит, вот как теперь живут. Деньги — пластиковые, телефоны — без кнопок, терминалы какие-то… Чёрт-те что и сбоку бантик.
Я сунул карту обратно в бумажник, бумажник — в карман, и двинулся в указанном направлении. Надо было найти этот чёртов дом и наконец понять, где я теперь живу.
Улица встретила меня вечерней суетой. Молодая девчонка с наушниками в ушах чуть не врезалась в меня, я едва успел отшатнуться и рыкнуть: «Куда прёшь, коза⁈» Она даже ухом не повела, прошла мимо, продолжая пялиться в экран. «Совсем слепые», — пробормотал я.
Я шёл и вертел головой по сторонам. Город был незнакомый. Не Москва, это я понял сразу — улицы узкие, дома в основном пятиэтажки, никаких тебе сталинских высоток или Ленинского проспекта. Обычный райцентр или небольшой областной город. В моё время такие называли «городами-спутниками» или просто «дырами». Но сейчас даже эта дыра выглядела как декорация к фантастическому фильму.
Вывески на домах пестрели непонятными словами: «Wildberries — пункт выдачи», «Додо Пицца», «Fix Price», «Зоомагазин 'Лохматый друг»«. Я читал по слогам, пытаясь понять смысл. 'Вайлдберриз»? Напрягся, вспоминая свои уроки английского из 80-х. Это что, ягоды дикие продают? Может, клюкву или морошку? Надо будет зайти как-нибудь, проверить. «Додо Пицца» — это, видимо, пиццерия. Пиццу я помнил, её и в девяностые уже делали, правда, называли чаще «итальянским пирогом». А вот «Фикс Прайс» — что за зверь? Цены фиксированные, как в совке что ли? Ну, хоть что-то понятное — ностальгия по утраченной великой стране.
На перекрёстке я замер у светофора. Тот горел красным, и вдруг издал громкий писклявый звук — «пи-пи-пи-пи». Я вздрогнул и начал озираться, ища взглядом машину с сиреной. Никого. Только бабулька с сумкой спокойно стояла рядом, ожидая зелёного.
— Чего пищит? — спросил я у неё.
— Для слепых, — буркнула бабка, не оборачиваясь. — Чтоб знали, когда переходить.
— А-а-а… — протянул я, чувствуя себя полным дураком. Дожили.
Загорелся зелёный, и я двинулся через дорогу. И тут мимо меня, едва не задев плечом, пронёсся парень на какой-то странной штуке — доска на двух колёсиках с палкой впереди. Он ехал стоя, даже не крутя педали или не отталкиваясь ногой, и при этом развил приличную скорость. «Это что, мопед без мотора⁈» — мысленно воскликнул я. В моё время на таких штуках только дети по дворам катались, отталкиваясь ногой. А этот летит как угорелый, ещё и в телефоне что-то смотрит на ходу. «Нееееет… Точно все с ума посходили», — решил я и пошёл дальше.
На углу улицы стоял железный ящик с экраном и прорезью — банкомат, как я потом догадался. Но в первый момент я принял его за игровой автомат. Экран светился, на нём мелькали рекламные картинки — счастливые семьи, чемоданы денег, пальмы. «О, однорукого бандита поставили прямо на улице! — хмыкнул я. — Развелось лохотронщиков, даже в подворотнях уже стоят». Я хотел было подойти и изучить поближе, но заметил, что на меня подозрительно смотрит охранник из соседнего магазина, и передумал.
Наконец я свернул за угол и увидел нужный дом. Обычная девятиэтажка из серого кирпича, с облупившейся краской на балконах и спутниковыми тарелками, усеявшими фасад, как грибы после дождя. У подъезда стояла лавочка, на ней сидели две старушки и оживлённо обсуждали какую-то Машку с пятого этажа, которая «опять вчера до утра музыку слушала».
Я подошёл к двери и остановился. Вместо обычной ручки и кнопки звонка здесь была железная панель с цифрами и маленьким чёрным глазком камеры. Ааааа, кодовый замок. Эту штуку я уже видел, в девяносто четвёртом они только-только начинали появляться в богатых домах, но у нас в районе таких не было. Я нажал на кнопку с цифрой «3» — ничего. Нажал «4» — молчок. Потыкал ещё пару кнопок наугад — панель противно запищала и погасла.
— Веня, ты опять ключ потерял? — раздался скрипучий голос за спиной.
Я обернулся. Одна из старушек с лавочки смотрела на меня с искренним сочувствием и одновременно с осуждением.
— Совсем память пропил, — продолжила она.
— Не твоё дело, мать, — буркнул я. — Как эту бандуру открыть?
Старушка фыркнула, подошла к двери и приложила к панели какой-то круглый брелок на шнурке. Домофон пиликнул, дверь щёлкнула. Бабка толкнула её и, не оглядываясь, зашла в подъезд.
— Спасибо, бабуль, — сказал я ей в спину. — Иди с миром.
— Точно нажрался, — донеслось из подъезда. — С утра уже лыка не вяжет.
Я вздохнул и вошёл следом.
В подъезде на стенах — граффити, наклейки «Замена счётчиков воды» и реклама доставки пиццы. Я нашёл глазами лестницу и начал подниматься. Вениаминово тело, тщедушное и нетренированное, сразу же дало о себе знать. Уже на втором пролёте дыхание сбилось, в боку закололо, а ноги стали ватными. Я остановился, ухватившись за перила, и перевёл дух.
— Да что ж ты за доходяга такой, Веня, — прошептал я, хватая ртом воздух. — Третий этаж осилить не можешь, как алкаш после недельного запоя.
Мимо вниз прошла соседка с собакой, покосилась на меня с подозрением. Вид у меня, видимо, был тот ещё: лицо красное, дышу как паровоз, глаза безумные. «Точно, весь подъезд теперь считает, что я бухой в стельку», — подумал я и, собрав остатки воли, поплёлся дальше.
На четвёртый этаж я заполз, честно говоря, на четвереньках. В глазах темнело, сердце колотилось
