Системный Рыбак 12 - Сергей Шиленко

У дальнего навеса моей точки толкался десяток грузчиков и портовых работяг, кто с глиняной кружкой, кто с собственным жбаном под мышкой, и над всем этим висел гул голосов, издали было слышно, что людям хорошо и они хотят купить пенное и рыбу. Иные брали рыбу с собой и уносили домой.

— Она самая, — подтвердил я. — Как видишь, место уже народное.

Работяги разбирали пенное прямо у бочки, и разговоры крутились по одному кругу. Один хвалился, что здесь кружка дешевле, чем в «Хмельном вьюне», и грех не зайти после смены. Второй кивал на прилавок с рыбой и говорил, что вот за неё-то и платишь, зато не пожалеешь.

А третий, пожилой, с видом знатока вещал соседям, что хозяин дурак, цены сбил ниже некуда, себе в убыток, и месяца не протянет.

Я слушал и не собирался с ними спорить. Старик говорил от души, и у меня невольно на лице появлялась улыбка. Всё сработало как по нотам.

В прошлой жизни на такой схеме торговли стояла половина баров, куда я заглядывал. Дешёвое разливное у входа, а вся маржа в еде и снеках. Местным такой подход казался самоубийственным, хотя весь смысл был в потоке, а не в цене кружки.

— Погоди, — Адриан прищурился. — Это твоя точка? И как она тебя до сих пор по миру не пустила?

— Всё дело в рыбе, — я хмыкнул. — Сейчас сам поймёшь.

Парень за прилавком меня заметил, махнул напарнику, и для нас живо расчистили стол в стороне от толкотни, у самой воды. Туда же принесли две кружки с шапкой пены и широкое блюдо с фирменным набором.

На блюде лежало всё лучшее, что выходило из моих коптилен. Куски горячего копчения с золотистой коркой, тонкие вяленые пластины на просвет, хрусткая рыбная соломка и жирные брюшки, на которых я особо не экономил.

Мы уселись прямо там, под навесом, среди гомона и плеска реки. Никакого бархата: вместо стола — бочка, накрытая доской, но, как по мне, так оно было даже душевнее.

Адриан подцепил кусок горячего копчения, отправил в рот, и его лицо вытянулось.

— Да ты издеваешься, — выговорил он, прожевав. — Я в жизни такого не ел. Ни у нас дома, ни в «Полночном саду». Это что вообще за рыба такая?

— Рыба как рыба, — пожал я плечами. — Вопрос в руках, приправах и правильном дыме.

Я и сам взялся за брюшко, попробовал и прикрыл глаза от удовольствия. Баланс соли и копчения встал куда надо: жир тает, дымок держится в послевкусии, а соль не лезет вперёд. Правильно приготовили.

Сейчас моя схема работала именно так, как и было задумано. Дешёвое пенное я держал почти по себестоимости, чтобы оно привлекало сюда людей с причалов. А зарабатывал на закуске, потому что человек, взявший кружку, почти никогда не уходит без рыбы, а взявший рыбу — возвращается за добавкой.

Адриан уже тянулся за второй пластиной, когда от причала накатил шум и перекрыл обычный портовый гомон.

Народ там бросил работу и сбился в плотный круг, а в этом круге кого-то прижимали. Выкрики, смешки и тот гвалт, что собирается над чужой бедой, когда зеваки чуют дармовое развлечение.

— Сейчас вернусь, — бросил я Адриану и поднялся.

Когда у причала орут в десять глоток, там либо драка, либо случилось что-то необычное: вполне возможно, появился дешёвый товар или возможность подзаработать. И это мне, как дельцу, было куда интереснее.

В центре круга торчал приезжий торговец, мужик средних лет в пропылённой дорожной одежде, и его обложили со всех сторон. У причала покачивалась пузатая лодка, осевшая под полным трюмом, а от трюма тянуло кислятиной.

Двое местных купцов наседали на него и сбивали цену в пол, а вокруг гоготали зеваки, тыча пальцами в прокисший груз. Сам торговец держался на одном упрямстве, хотя видно было, что земля у него под ногами уже поехала.

Я подошёл ближе и сформировал картину событий. В дороге у него открылась течь в трюме, потом случилась задержка, сверху припекло, и целая лодка зерна за это время прокисла начисто. Покупателя на такое нет, порт требует плату за стоянку, и человек близится к разорению.

Адриан подтянулся следом и встал у меня за плечом. Судя по всему, он окончательно потерял нить, прошептав, что только что вроде понял, как моя точка ухитряется не прогореть на дешёвом пенном, а теперь я зачем-то полез к лодке с гнильём.

— Зерно точно прокисло? — спросил я торговца. — Всё, целиком?

— Целиком, господин, всё до зёрнышка. — Он махнул рукой в сторону трюма. — Хоть за борт выкидывай. Кому нужна кислятина? Его ни на помол, ни на корм…

Хм… Прокисшее зерно для мужика было как гиря на шее. А вот в моём деле оно может сослужить хорошую службу, но об этом ему знать пока было незачем.

— Беру всю партию, — сказал я, почесывая подбородок. — Целиком, как есть, со всей кислятиной.

Круг зевак на секунду замер, а потом по нему пробежал смешок. Кто-то сзади заявил, что вот он, тот самый дурачок, что решил выкинуть деньги в реку, раз ему гнильё милее доброго товара.

Торговец смотрел на меня и не верил своим ушам. Он искал подвох, прикидывал, не из тех ли я шутников, что добивают человека насмешкой напоследок.

— Господин, вы же понимаете, что оно испорчено, — выдавил он. — Я не возьму с вас как за доброе. Это нечестно, а за обман на торгу в Империи голову снимают; мне чужой беды не надо.

— Беру с поправкой на кислоту, и Небо нам в свидетели: никакого обмана, — отрезал я. — Цену дай справедливую, с порядочной скидкой, зато ты разом продашь весь трюм, заплатишь порту и уйдёшь с серебром в кармане. Или можешь дальше слушать, как тебя тут полощут.

Он сглотнул, помялся пару мгновений, а потом будто выдохнул весь свой ужас разом и закивал так, что чуть шапка не слетела. Мы ударили по рукам, я отсчитал монеты, и человек принялся благодарить меня с таким жаром, что даже неловко стало.

Заодно я выторговал у него обещание в следующий заход везти зерно прямо ко мне. Дешёвое сырьё и лояльный поставщик в придачу — удачная вышла прогулка к причалу.

Истинная цель этой покупки на самом деле была очень проста. Кислое зерно — это уже наполовину сделанная за меня работа: готовая ферментация и практически готовая основа