древности рода и утерянных реликвиях. Я с младенчества слышала легенды о «Силе предков», «Оке тура» и десяток других сказок, на которые князь так горазд.
— Даже я слышала, хотя Лобановы с Вадбольскими не очень близки, — усмехнулась Наталья.
— Ценная вещь? — поинтересовался я, получив в ответ два удивленно-возмущенных взгляда.
— Родовая реликвия! — воскликнула Рогнеда.
— Если князь Вадбольский о нем узнает, — Наталья показала на меч, — он либо придет за ним с войском, либо падет на колени, вымаливая вернуть его в род. Такие вещи не продаются. Они стоят дороже, чем всё золото в этом зале.
— Значит, с поддержкой Вадбольских вопрос решен, — пожал я плечами.
— Ты хочешь вернуть его?
— Для меня это просто меч. Железка, пусть и очень древняя. Ценность он представляет только для Вадбольских. Вот и отдайте его им. Что взять взамен, вы и сами знаете. Завтра вернемся сюда и посмотрим, может, еще что полезное найдем. Настя, — я посмотрел на эллинку, — тебя это тоже касается. Сдается мне, имперских реликвий здесь найдется гораздо больше.
— Откуда это все? — тихо спросила Анастасия.
— Вечевая казна Хлынова. Добыча ушкуйников.
— Мы не можем использовать все это напрямую, — Анастасия медленно обвела взглядом древнюю сокровищницу. — Ты понимаешь это, Рагнар?
— И какой выход? — я с интересом наблюдал за тем, как быстро она анализирует экономическую составляющую и делает выводы.
— Легализация через эребские банки, — Настя задумалась и после паузы продолжила, — нам понадобятся свои аффинажные заводы. В Хлынове и Кочках их строить нельзя, слишком много глаз и ушей. Нужно место с хорошей инфраструктурой и в то же время закрытое для посторонних…
Мне сразу пришла на ум Чердынка. Надо будет обдумать этот момент.
— … Слитки нужно переплавлять, стирая древние клейма. Мы будем выдавать это золото за добычу из глубоких рейдов в Аномалию. Мол, нашли древний город или заброшенный склад техномагических артефактов. Никто в мире не сможет проверить наши слова.
Наталья согласно кивнула:
— И вливать капитал нужно дозировано. Закупка оборудования, оплата наемных специалистов, строительство. По документам это будут инвестиции от анонимных торговых синдикатов, поверивших в проект Свободной Экономической Зоны. Так же надо использовать каналы Радомиры. Контрабандисты веками торговали в обход всех таможен. У них есть свои люди и в Империи и Союзе.
— И в княжестве, — улыбнулся я, видя, как не хочет бывшая княжна Лобанова озвучивать недоработку отца.
— И в княжестве, — подтвердила Наталья. — Мы можем использовать их сеть для обмена золота на ресурсы. Это дольше, зато ни один центробанк не отследит происхождение средств.
— Иными словами, — подытожил я, — мы не будем доказывать миру, что у нас есть золото. Мы заставим мир поверить, что Пограничье неожиданно стало очень перспективным и эффективным регионом, который «зарабатывает» на Аномалии.
Обе моих советницы синхронно кивнули:
— Именно. Но политическая игра с реликвиями куда тоньше, — Наталья указала на меч в руках Рогнеды, — это не просто железо. Это рычаг. Если мы вернём родовую святыню без условий, Вадбольские будут обязаны нам по чести. Если оставим у себя — сможем надавить в любой момент. Но я бы выбрала первое.
— Поясни? — в принципе, я тоже против шантажа, но мне интересно, как это видит Наталья.
— Если мы отдадим меч без условий, с правильными словами, — начала она, медленно подбирая слова, в глазах девушки мерцал холодный расчет, — Вадбольские получат его как подарок. Подарок от нас. От рода Раевских. Это должен быть не просто возврат утраченного — это должно стать демонстрацией силы и великодушия одновременно. Князь Всеволод человек гордый, но не глупый. Он поймёт: мы могли оставить меч себе, могли продать, могли использовать как средство шантажа. Но мы отдали. Добровольно. Без выкупа, без угроз. Это ставит его в положение должника по чести. А честь для таких родов — валюта тяжелее золота.
Рогнеда кивнула:
— Он будет обязан нам по чести, — добавила она. — И если мы попросим поддержки в Боярской Думе — он проголосует за нас. Или хотя бы не против. А если мы начнём шантажировать — он затаит обиду. И рано или поздно найдёт способ ударить в ответ. Гордость не прощает унижения.
Анастасия, стоявшая чуть в стороне, кивнула:
— То же самое с имперскими родами. Как бы не враждовали между собой наши государства, долг чести остается долгом чести. Не для всех, — добавила она, — есть рода променявшие достоинство на выгоду. К сожалению, их становится все больше. Надо знать с кем и как говорить. Иначе можно сделать только хуже.
— Значит, план такой, — подытожил я, обводя жен взглядом. — Золото легализуем и запускаем в работу. Используем все возможные схемы, но без риска. Настя, экономика на тебе. Работы много, все на себе не тяни. Привлекай всех, кого посчитаешь нужным. Нас само собой.
— Я не подведу, муж мой, — решительно сверкнула уцелевшим глазом эллинка.
— Реликвии рассматриваем в каждом случае отдельно. В конце концов, кроме этого меча у нас пока еще ничего нет. Ближайшие дни наводим здесь порядок. Нам нужно понимать, на что мы можем рассчитывать.
Девушки серьезно кивнули. В их глазах уже не было страха — лишь холодный расчет и пробуждающийся азарт. Они были плотью от плоти аристократической среды, где интриги, многоходовые комбинации и борьба за влияние впитывались с молоком матери.
Критические ситуации, от которых у обычного человека подогнулись бы колени, были для них привычной стихией. Сейчас они уже прикидывали, как попавшие в их руки козыри перевернут все политические расклады.
Это была не просто казна — это был их общий вызов всему миру, и ресурс, делающий их род практически неуязвимым. Главное суметь воспользоваться открывшимися возможностями. Но это уже дело техники. Свои шансы они не упустят.
— Идемте, — улыбнулся я задумавшимся женам, — на сегодня достаточно. Пора отдыхать.
Закрыв сокровищницу, мы двинулись по коридорам в сторону жилых помещений. Азарт никуда не делся, но на плечи уже навалилась вязкая, свинцовая усталость. Эмоциональный перегруз этого дня требовал немедленной разрядки. Еще и тяжесть магического давления подземелья ощущалась как налет липкой пыли, которую хотелось содрать с кожи вместе с одеждой.
— Хочется смыть это всё, — словно прочитала мои мысли Рогнеда. — Пыль, сырость. Тело будто чужое.
Я и сам чувствовал, как гудит голова от напряжения. Это у меня. Как тяжело девочкам можно было догадаться по скупым жестам и шаркающей походке. Мои красавицы едва переставляли ноги.
— Я распорядилась насчет бани еще днем, — Анастасия выглядел бодрее Наташи с Рогнедой. — Давно уже должна быть готова. Слуги не дадут выстыть. Нам всем нужно прогреться и сбросить это напряжение.
Наталья, шедшая слева от меня, лишь молча кивнула. Её обычно безупречная
