меньше — обычно такие здания внутри парковых зон.
— Все, открыла. — Щелкнула створка, и внутрь палаты зашла благословенная суета коридора вместе с еле слышным бубнением где-то вдали. — Точно врача не надо?
— Давай свое мороженое, — мотнул я головой и приподнялся на локтях наверх, опираясь о подушку и спинку кровати.
Осмотрелся — двухместная больничная камера, практически классическая. Одна кровать пустует — не застелена. Всякие хитрые приборы стоят выключенными справа, между кроватей. Слева — стойка с капельницами, сейчас пустая. Окна без решеток — и это славно. Потому что в разбившейся «Пламенеющей» был таллиумный энерговод, что запрещено… Хотя, это же Эффе по работе дали — так что наплевать. Что-то мысли все еще вязкие, медленные.
— А тебе можно?.. — Усомнилась та самая Эффа, глядя на пакетик с пломбиром в своих руках.
Она присела обратно на стульчик рядом со входом — в белом халате с прикрепленным бейджиком «Сатина Ноум, кардиохирург».
Я молча вытянул руку в ее сторону.
— Вот зачем приносить, а потом спрашивать? — Снял я обертку. — Чтобы, если откажусь, съесть два?..
— Выкинут из универа — иди в юридический колледж. Нам такие нужны.
— А еще ты сперла халат. — Откусил я мороженку.
— Пациентам нельзя навещать больных в других отделениях. А докторам — можно.
— Спасибо. Вкусно.
— Ты как?..
— Цел, вроде, — прислушался я к себе.
О переходах домой на Аликс и речи не идет, да и от сложных манипуляций лучше воздержаться. Но дайте мне два-три спокойных дня, и починюсь.
— А ты? Цела? — Покосился на нее.
Слегка серая — это есть.
— Не в первый раз. — Бодро отмахнулась она, тут же заметно загрустив. — «Искру» жалко.
— Скажи мне, организаторы совсем с ума сошли? — Поджал я губы. — Сначала боты эти, потом ставят динамическую ловушку.
— А это не они.
— С войны осталось? И они не проверили маршрут? — В возмущении поднялся я еще повыше.
— Это покушение, Тан. — Чуть понизила Эффа голос. — Покушение на графа Асена вон Лаби. Из тех вон Лаби, которые «Тяжелое машиностроение Лаби». Отец — опора трона, сын — лучший гонщик поколения. Мы просто его обогнали. Ловушка предназначалась не нам.
«И на этой планете террористы…» — Прикрыл я глаза. — «Как паразиты, как саранча — торгуют страхом и тревогой».
— Так он бы тоже уцелел, — удивился я чуть, поймав несоответствие. — «Спектр-7» даже на скорости покрепче нашей будет?..
— Ты просто прозевал все шоу! Когда нас отстрелило, сверху слетела скорая. И ее тут же ракетой разнесло — даже остановиться возле нас не успела. — Выразительно повела та руками.
Я только глаза округлил. А Эффа, довольная эффектом, продолжила:
— В воздухе, над зоной, оказывается стояли охранные борты графа и баронов. Полный скрыт — защита первых лиц. И там тупых нет! Как нас ловушкой накрыло, они эту резвую скорую первым делом пробили. А экипаж-то — не орговский! Даже не городской! Приписан к гарнизонной службе, и быть его тут не должно.
— И за это — ракетой?..
— С ними пытались выйти на связь, — пожала Эффа плечами. — Но ты слушай дальше, — еще сильнее понизила она тон. — Глава гарнизонной службы, когда к нему выехали — того. Наградным оружием, себе в висок! А это — внутренняя измена!
— Что ж нам так везет-то сегодня?.. Что утром, что сейчас, — вздохнул я.
— У меня утро было отличное! А вот «Искру»… «Искру» жалко…
— Слушай, а это не может быть связано? Ну, моя попытка похищения и вот это вот… — Договаривал я, уже понимая, насколько нелепо это звучит.
— Ты аристократов как часто видишь?
— Вообще никогда. Ну, портрет императора и высочайшего покровителя универа еще во всех кабинетах есть. — Припомнил я.
Слишком их мало, чтобы хоть как-то встречаться. А, ну еще пятерых — назвал лесбухами. Надеюсь, они необидчивые.
— Видел бы чаще — заметил бы боевые машины прикрытия у каждого. Не от хорошей жизни, Тан.
— Я, к слову, сколько провалялся-то? — Посмотрел я за окно, на светло-серое небо, прикрытое тонкими ветвями деревьев.
Летом это может быть и поздний вечер, и раннее утро.
— Четыре часа. Сейчас девятнадцать двадцать шесть.
— М-да. Ну, терпимо, — даже выдохнул я, признав, что последствия могли быть гораздо хуже.
Это вовремя я энергетику «подобрал». Иначе бы вышло крайне скверно — как ноги лишиться по степени нагрузки на организм.
— К тебе тут заходили, хотели пообщаться. Военная разведка. — Чуть скривила улыбку Эффа. — Но врач не разрешил, — ткнула она пальчиком в бейджик.
— Ты тут все время сидишь?
— Часа два с половиной. Еще за мороженкой отходила два раза.
— Спасибо. А проблем у тебя не будет? Ну за все это, — обозначил я табличку с именем доктора на груди.
— Да плевать. Но если ты хочешь с ними поговорить — могу позвать.
— Спасибо, не надо. Хотя ведь все равно придется, а?.. — Чуть беспомощно уточнил я.
— Лучше в таком виде, а не бредящем в кошмарах на незнакомом языке, — внимательно смотрела на меня Эффа. — Да не дергайся, я языки всех вероятных противников знаю. Мы ж пилоты, мы должны знать, где упасть можем.
Прикрыв глаза, я напряг измученную энергетику, но все-таки смог осмотреться в больничной палате в энергоспектре. Видеокамер и подслушивающих устройств нет — оборудование справа выключено, у розеток нет «паразитных» потребителей, как сверху в лампах, на стенах и потолках нет высверленных по тонкие жгутики пазов, как нет и следов чужой энергетики на окнах. Да, дверь в коридор открыта — но нас вряд ли слышно. Выдохнул тихонько.
В конце концов, мы не подозреваемые, а случайные жертвы чужой ловушки. Главный виновник уже найден с пулей в башке.
— Это меня бабушка учила, она из малого племени где-то на севере. — Открыл я глаза.
— Да не заливай. — Хмыкнула она.
— Я не вру! Все детство сказки только на нем и слушал. Хочешь, расскажу?
— Да постоянно их слышу. Ладно хоть не новый цвет обложки придумал.
— Твое неверие ранит меня прямо в сердце.
— На твое счастье, военной разведке велено не выворачивать тебя наизнанку. Ты, типа, герой. Командир команды, взявший удар на себя. Тут
