«Неба Империи», его руководитель не мог себе позволить ни владеть, ни содержать подобную громаду. Потому числился там охранником — один из меценатов давал подработку ветерану, благодушно позволяя там проживать. И даже разрешал кататься на неплохом гравилете — только заправлять его требовалось за свой счет, поэтому Гаус почти никогда не выбирался на нем на работу, чтобы не создавать излишних подозрений. Хотя, разумеется, и дом, и машина, и неплохая сумма наличными в тайнике принадлежали лично ему.
Так уж получилось, что в пилоты во все времена шли не самые глупые люди. И многие из них, завершив службу, получали неплохие должности, а то и основывали бизнес — иногда разраставшийся до весьма крупного.
Вполне логично, что когда у бывших летчиков начинались проблемы, они обращались ко своим. Закрытая каста, особое, доверительное отношение — чужакам просто не верили, предпочитая искать даже юристов из бывших пилотов.
Самое обычное дело — те, кто не подведет в воздухе, поможет и на гражданке. Ну а «справочным бюро», так уж вышло — стали заслуживающие уважения пенсионеры. Вряд ли кто-то лучше них знает, к кому можно обратиться и кого попросить — а если уж попавший в затруднение пилот обладал полной бытовой неприспособленностью, то были готовы решить проблему за него. Свободное время и энтузиазм, богатейшие связи и личные знакомства — воистину пробивная смесь.
Своих не бросали — ни в мелких вопросах, ни в случаях, когда решение уже не укладывалось в уголовный кодекс империи. На очень многое бывшие пилоты смотрели проще — нет преступления в том, чтобы убить тыловую крысу или устранить вредного для фронта и империи чиновника. Разумеется, курсы конспирации и секретности проходили все старшие офицеры. А небольшие технические осечки довольно просто исправлялись через других пилотов — и опекаемые компании «своих» вполне неплохо чувствовали себя на рынке. Некоторые даже — неприлично росли до таких уровней, что счастливые владельцы селили заслуженных ветеранов в роскошные дома и более никогда там не появлялись.
И вроде как, дело делалось хорошее…
Но и Гаус, и его сторонники с тревогой начали замечать, что они с их деятельностью начали крепко походить на банальную банду, занятую организованной преступностью. Причем, настоящим бандитам до них — как до неба, у тех ни подвязок в высших эшелонах власти, ни возможностей копаться в закрытых базах, ни иных приятных моментов, доступных буквально по звонку.
И это крайне сильно расстраивало ветеранов, которые и в мыслях не имели тех целей, что бандам сопутствуют.
Была утрачена изначальная идея — помогать. К ним начали приходить уже не с проблемами, а как к тем, кто может организовать весьма быстрый финансовый или карьерный рост, устранить конкурентов или обойти закон. И да, им были готовы щедро за это платить.
Но деньги ради денег — зачем? Касса взаимопомощи и кредитная беспроцентная касса уже лопается от наличности «добровольных пожертвований» — куда деть остальное? На себя? Но открыто тратить не позволяет режим секретности, да и потребности у заслуженных людей не так и велики. Роскошь — не интересна. Молодые любовницы? Увольте — сердце уже пошаливает. Хватает одной, стабильной и понимающей — без гор таблеток и марафонов. Извращения, ставки, азартные игры — не про их воспитание.
Деньги ради власти? Ее и так много, она и есть основа основ всех достижений — и с каждым годом власти становится все больше благодаря «должникам».
Нужна была новая сверхцель. И, в общем-то, она нашлась на поверхности — заниматься ровно тем, чем в годы службы. Воевать с врагом. Но уже так, как они научились — негласными операциями, через скрытные комбинации, в обход закона и, мягко говоря, малоприменимой в мирное время морали. Но ветераны были именно что на войне — пусть и сами себя поставили в строй.
Для новой задачи требовалось сумасшедшее количество денег и людей — но ни в первом, ни во втором организация не имела недостатка. «Должники» охотно вербовались — выстраивались «тройки» подчинения, которые зачастую не знали, какую общую цель преследуют, и выполняли только свою задачу.
Ветераны увлеклись — наверное, им везло. Или просто все всегда шло по плану — заранее продуманному, выверенному и исполненному до последней запятой.
Накладка рано или поздно должна была произойти.
Гаус вежливо попросил водителя, и тот разрешил приоткрыть окно. Старик прищурился на набегающий ветер, охладивший покрасневшее от напряжения лицо.
В этот раз все и без того было «на грани». Контакт зарубежом был не из «своих» — опробованный в нескольких операциях делец, работающий с приятной пунктуальностью. Но за границей «своих» и не могло быть, а максимальный урон врагу всегда лучше наносить на чужой территории.
«Не свой» хотел заработать денег и видел в своих «друзьях» точно таких же, как и сам — людей беспринципных и циничных, способных спокойно пройти по чужим жизням. Он не знал ни о ветеранской организации, ни о высших целях — расстояние и границы довольно сильно сокращали возможность узнать о контрагентах побольше. Сам Хайни докопался гораздо глубже, выйдя на фонд, занятый управлением крупным капиталом.
Фонд был заинтересован в инвестициях в крупную фармкомпанию, и для обеспечения собственной прибыли — ее конкурент должен был быть уничтожен крупным скандалом. Кроме того, опекаемая фармкомпания производила новое лекарство, способное снизить степень новых заражений некогда забытой лихорадкой — «Вирусом Холла». Прибыль должна была выйти значительной. Оставались некоторые организационные детали — с которыми им и должны были помочь «друзья из империи».
Аванс оплатили весьма щедрый, и мистер Хайни согласился. Хотя мог бы сделать то же самое абсолютно бесплатно. В его войне — урон противнику был долгом, а не работой.
Но что-то пошло сильно не так.
И если раньше его двигало желание мести — безадресной и потому чудовищной в понимании общественной морали.
То сейчас Гауса двигал страх. Где-то в городе находился носитель заразной болезни, способной обратить его любимый город, его страну — в карантинные зоны.
Он не знал всех жителей страны поименно, но от мысли, что из-за него погибнут миллионы сограждан, его начинало легонько потряхивать — и только стальная воля загоняла панические мысли в стальной карцер.
Вирус уже начал переваривать энергетику Сеятеля — и скоро, истончив замкнутый контур, станет сочиться наружу — оставаясь в следах, куда он коснется открытым участком кожи… И эта зараза, налипая на чужие руки, станет распространяться снежным комом, скатывающимся с самой высокой горы. Лавина, способная подмять под себя всю планету, с гарантией накроет всю империю.
Остановить можно — при смерти носителя
