8-12 августа 3273 г. по РХ
Пан алхимик меня честно предупреждал: Зигвальд и его родственники являются людьми решительными, твердыми и не ищущими компромиссов. Никаких половинчатых решений, никаких сделок. Холодный климат Готии, жизнь почти в первобытных условиях и постоянная угроза, исходящая от «мистической» составляющей меркурианского бытия, полностью изменили психологию людей – бездеятельность и нерешительность здесь невозможны, не выживешь.
Готийцы, особенно живущие далеко к северу на полуострове Лейгангер, считаются наиболее варварским народом планеты, они скатились по «шкале одичания» до уровня военной демократии древнегерманского или древнескандинавского образца, споры и конфликты решаются на альтинге, король – фигура декоративная, никакой реальной власти не имеющая. В случае начала войны предводители дружин избирают единого командующего (опять же им может оказаться не король, а наиболее удачливый и доблестный вождь), по окончании боевых действий армия распускается по домам.
Идеальная демократия подразумевает, что любые важные решения принимаются советом семьи или союза племен. Семейства в Готии обширны, большинство дворян, обитающих в радиусе сотни километров от Берлоги Зигвальда, приходятся ему родней; родство у готийцев исчисляется до девятой степени, то есть девятиюродный брат тебе – как единокровный, а дядя со стороны матери для ребенка ближе, чем отец: пережитки матриархата, вернее полнейшая реэволюция семейных отношений.
Николай уверял, что при «благоприятных» обстоятельствах, лет через пятьсот Готия деградирует до общинного строя, с минимальным социальным расслоением – например, к простецам здесь уже относятся будто к настоящим людям, без присущего дворянам южных королевств пренебрежения.
Зигвальд Герлиц был младшим сыном, в соответствии с субординацией варваров он не мог призвать на собственный совет более старших родственников, но вот сверстников, ненаследных и малоземельных – сколько угодно. Тем более что многие из них входили в гильдию Стражей Крепостей, нерушимое братство, противостоящее наступлению того, что Жучок именовал «Тьмой».
О своем желании поговорить с родичами и решить, что именно делать дальше с моей светлостью, Зигвальд предупредил еще до путешествия в Морской замок, а три дня спустя по нашем возвращении в Берлогу съехались тридцать девять благородных из окрестных маноров – люди сплошь молодые, суровые и твердо поддерживающие мнение моего покровителя о грядущем Конце Света. Меня Зигвальд представлял как Стефана фон Визмара, одного из наследников Того Самого Визмара, которому и присягали предки всех присутствующих…
Некоторые поначалу хмурились – благородные видели, что я обыкновенный человек, не обладающий возможностями homo novus, а говоря короче, простец. Зигвальд с Теодегизилом, однако, ничуть не смутились, объяснив, что господина Стефана обучили в других мирах, как скрывать свою истинную сущность, и дали сомневающимся слово: это действительно Визмар, его «узнал» Морской замок, подтверждения получены более чем основательные.
Нетико и почтенный пан алхимик тоже вызвали осторожный интерес – сдержанные готийцы потихоньку разглядывали здоровенного андроида и недоумевали: «не-живых» такого обличья они раньше не встречали. Ну а присутствие в доме Николая из Дольни-Краловице было и вовсе событием исключительным – известно, что занимающиеся таинственным ремеслом люди с других планет всегда предпочитали общаться с меркурианцами исключительно по деловым вопросам, редко покидали свои резиденции в городах, не путешествовали и предпочитали не вмешиваться в жизнь коренных обитателей планеты. Однако Зигвальд клятвенно уверял, что алхимик очень помог во время экспедиции к замку Визмаров.
Странно все это. Странно и подозрительно.
– …Улыбайся и делай вид, будто все идет прекрасно, – втолковывал Николай. – Готийцы должны видеть в тебе не только отпрыска герцогского рода, но и человека, разделяющего их трудности. Постарайся мыслить так же, как они.
– Не получается, – признался я. – Я ведь знаю, что ада или рая не бывает, а страшные инфернальные демоны, вылезшие из преисподней, всего лишь плод больного воображения и мастерства биоскульпторов Граульфа! Какой еще Апокалипсис? Религиозные предрассудки, вот что это!
– Уверен? – Николай вздернул брови. – Напомнить, что именно произошло на Земле в 2283 году? Предсказанное в Откровении сбылось полностью. Старый мир рухнул, немногие избранные ушли с Земли, получив божественное совершенство… Не надо понимать Святое Писание буквально, это же не должностная инструкция по пожарной безопасности! Постарайся перевести жутковатые разговоры Зигвальда и остальных на доступный тебе язык. «Конец света» переименовываем в масштабную экологическую катастрофу, которая может произойти на планете в случае разрушения проекта «Легенда», «демонов» благополучно превращаем в «существ класса „Inferno“, а апокалипсические ожидания готийцев – в серьезную озабоченность дворянской элиты Меркуриума стремительно ухудшающейся обстановкой. Жить сразу станет легче.
– Проще не придумаешь, – проворчал я. – Хорошо, согласен. Как думаешь, чего конкретно они хотят от меня? Чего ждут?
– Не торопись, все выяснится. Не забудь, через день-другой я вас с Нетико покину, пора возвращаться домой, в Моравию. Работа, офис, начальство, сам понимаешь. Кстати, вот, забери и спрячь…
Николай извлек из пояса крупную золотую монету с орлом Остмарка и профилем короля Оттона. Передал мне.
– Это что?
– Дензнак. Вернее, портативное сигнальное устройство, способное отослать импульс на спутник, а оттуда на мой личный коммуникатор. Видишь, на ребре значок Печатного двора в виде звездочки? Постучи им по твердой поверхности, активируется наноустройство, вмонтированное в монетку. О том, что я получил уведомление, даст понять слабое свечение на аверсе. Об одном прошу: пользуйся аварийным маячком только в чрезвычайных обстоятельствах, непосредственно угрожающих жизни. Если ты упадешь с лестницы и сломаешь руку, спешно вызывать меня нет необходимости.
– То есть связь односторонняя?
– Да. Совет Первых отслеживает использование высоких технологий на планете и не одобряет любые виды передачи сигналов, за исключением форс-мажорных ситуаций… Маячок даст знать, где ты находишься, а дальше я попробую что-нибудь предпринять.
– Например?
– Не знаю. Появлюсь сам, пришлю автоматический челнок с базы «Доннар», попытаюсь выйти непосредственно на Нетико – у андроида есть приемо-передающее устройство. Запомнил? Только в крайнем случае – я не хочу, чтобы следящие станции Совета засекли непонятный источник сигнала. Незачем привлекать внимание, мы не в том положении…
– Не понимаю, чем ты сможешь помочь нам, если произойдет нападение, подобное ночи Тройного затмения? Лучше бы помог современным оружием.
– Вполне хватит твоего плазменного пистолета. Тема закрыта. Я даже не имею права отдавать тебе монету, это оборудование предназначено для сотрудников Университета! Если кто узнает, меня в лучшем случае уволят.
– А в худшем?
– В худшем мне никакие гаджеты не помогут. Совет Первых не прощает ошибок. Таким образом, ты пока остаешься в Баршанце, я постараюсь навестить вас через месяц, проверить, что надумали Зигвальд сотоварищи.
– Значит, на совет рода не останешься?
– Это было бы вопиющим нарушением местного этикета. Я чужак, инопланетянин, а к алхимикам меркурианцы всегда относились не слишком приязненно. Чувствуют, что мы прибыли на планету не только для того, чтобы заниматься фармацевтикой и практической медициной. Слушай, запоминай, советуйся с Нетико – его разум хоть и искусственный, но соображает ИР куда лучше людей. Быстрее. Постарайся прижиться и понять, чего конкретно хотят готийцы…
– Предполагаешь сделать меня своим агентом в Готии?
– Пойми балда, сейчас мы работаем сами на себя. Если случится что-нибудь непредвиденное и крайне опасное, остаться в живых мы сможем только обладая нужной информацией. Кто осведомлен – тот предупрежден.
