какие привычные схемы.
Магофон на столе зазвонил в третий раз за последний час. Голицын взглянул на экран и вздохнул — очередной князь, желающий «обсудить ситуацию». Он ответил, выслушал сбивчивые требования «выработать общую позицию» и «сдержать агрессора», задал один вопрос: «Вы готовы выставить армию?» — и получил ожидаемое мычание в ответ.
За последние два часа ему позвонили пятеро. Все говорили примерно одно и то же: Платонов опасен, нужно что-то делать, Содружество должно отреагировать. И ни один не предложил ничего конкретного. Потому что конкретное означало войну, а воевать с человеком, который только что разгромил две армии подряд, желающих не находилось.
Голицын положил магофон на стол и потёр переносицу. Историческая ирония: столетие князья Содружества верили, что агрессор всегда проигрывает. Что система сдержек и противовесов защитит любого, кто соблюдает правила. Что достаточно созвать совет, и коллективное давление остановит завоевателя. Платонов доказал обратное — дважды за месяц. Терехов напал первым и потерял Муром. Шереметьев и Щербатов объединились — и потеряли всё. Правила оказались бумагой, а сила — сталью.
* * *
В Сергиевом Посаде князь Оболенский отложил магофон и посмотрел на карту Содружества, висевшую на стене кабинета. Территории Платонова теперь занимали внушительный кусок северо-востока. Сергиев Посад граничил с ними напрямую.
— Интересные времена, — пробормотал князь. — Будь они прокляты.
Он вспомнил, как Прохор спас его город во время Гона, когда по вине психопата Веретинского Бездушные ворвались в Сергиев Посад. Платонов был опасен, непредсказуем, ломал устоявшиеся правила — и при этом оставался человеком чести. Странное сочетание.
* * *
Княгиня Разумовская сидела за рабочим столом, заваленным документами. Очки для чтения сползли на кончик носа. Новости из Ярославля не удивили её — она предугадала падение Шереметьева ещё несколько месяцев назад, когда стало известно, что узурпатор впервые попытался договориться с Платоновым и Ясей.
Варвара Алексеевна улыбнулась. Ярослава стала княгиней. Женщина на троне — это всегда хорошо. Тем более такая женщина: сильная, принципиальная, прошедшая через ад и не сломавшаяся. Теперь они обе возглавляют свои княжества. Есть о чём поговорить.
* * *
В Смоленске князь Потёмкин швырнул магофон на стол с такой силой, что треснул экран. Его лицо побагровело от ярости.
— Идиоты, — прошипел он. — Бездарные идиоты.
Шереметьев и Щербатов должны были сдержать Платонова. Связать его войной, измотать, дать время для подготовки настоящего удара. Вместо этого они умудрились проиграть за считаные дни, превратив мелкого выскочку в сильнейшего князя региона.
Теперь информационная кампания против Платонова выглядела жалко. «Владимирский тиран» только что освободил законную наследницу от узурпатора. 'Новый Чингисхан не присоединил Ярославль к своим владениям, а посадил на трон законную княгиню и объявил о династической унии — формально княжество остаётся независимым. Попробуй объясни обывателям, что это агрессия, когда со стороны выглядит как восстановление справедливости и добровольный союз равных.
* * *
В Астрахани князь Вадбольский нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Он слишком хорошо помнил визит Платонова — базальтового дракона за окном, демонстрацию абсолютной силы, унижение перед всем двором.
Теперь этот человек контролировал торговые пути по Волге. Астрахань зависела от речной торговли. Зависела от Платонова.
— Проклятье, — выдохнул князь.
* * *
В Великом Новгороде Михаил Степанович Посадник изучал биржевые сводки. Акции торговых домов обоих княжеств росли — рынок уже просчитал выгоды от объединённых торговых путей по Волге.
Посадник усмехнулся. Политика — дело князей. Деньги — дело купцов. А деньги не имеют ни совести, ни принципов. Они просто текут туда, где безопаснее и прибыльнее.
Платонов обещал развитие и выгоду. Платонов выполнял обещания. Этого достаточно.
* * *
В Новосибирске Артур Светлояров отключил экран с новостями и откинулся в кресле. Затворник редко интересовался политикой Содружества, предпочитая свои лаборатории и эксперименты.
Платонов оказался интереснее, чем он думал. Информационная кампания, которую негласно финансировал Потёмкин, не принесла результата. Прохор просто проигнорировал её и продолжил действовать, как таран.
— Любопытно, — произнёс Светлояров вслух. — Очень любопытно.
Глава 10
Ярослава спала, разметав по подушке медно-рыжие волосы. Дыхание её было ровным и глубоким — сон измотанного человека, который наконец-то позволил себе расслабиться. Последние дни выжали из неё все соки: допросы заговорщиков, бесконечные приказы, подготовка к коронации, сама церемония с её ритуалами и речами, выход к народу на балкон. Она уснула, едва коснувшись головой подушки, и даже не пошевелилась, когда я встал с кровати.
Я сидел за небольшим столиком у окна, держа в руке пузатый бокал на короткой ножке с зауженным кверху краем. Коньяк в нём отливал тёмным янтарём в свете единственной свечи, горевшей на столике. Бутылка стояла рядом — шустовский, пятизвёздочный, с узнаваемой этикеткой. Первый глоток я сделал ещё полчаса назад и с тех пор неторопливо потягивал благородный напиток, позволяя огненной жидкости согреть гортань.
Покатав коньяк на языке, я невольно вспомнил встречу с его создателем на московском балу. Николай Леонтьевич Шустов, «коньячный король», владелец заводов в нескольких городах Содружества. Он подошёл ко мне без суетливой угодливости, которой отличались другие просители, и честно предложил деловой союз через брак с дочерью — без попыток завуалировать коммерческую составляющую сделки. Я отказал, поскольку уже принял решение относительно Ярославы, однако Шустова запомнил. Мне импонировала его прямота, а отказ он принял с достоинством. Такие люди могут быть полезны.
Я сделал ещё глоток и отставил бокал на столик. Голова была ясной, несмотря на выпитое — коньяк я употреблял не для опьянения, а для того, чтобы согреться и сосредоточиться. За окном темнел ночной Ярославль, и где-то внизу, на площади, догорали праздничные костры. Город с размахом отмечал коронацию законной княгини.
Четыре княжества. Владимир, Муром, Ярославль, Кострома. Месяц назад я владел лишь одним из них. Теперь же контролировал территорию от Клязьмы до Волги, и передо мной стояла задача, которую многие сочли бы сложнее любого сражения — переварить откушенный кусок.
Я начал с Ярославля, потому что здесь ситуация выглядела наиболее деликатной. Формально во главе княжества встала Ярослава, законная наследница, вернувшая себе престол. Корона на её голове, присяга бояр принята, народ ликует. Всё замечательно, если не задумываться о том, что представляет собой роль княгини на практике.
Ярослава провела десять лет в изгнании, командуя наёмниками. Она знала, как вести людей в бой, как планировать операции, как распределять ресурсы для военных кампаний. Совершенно иные навыки требовались для управления княжеством — бюджеты, налоги, земельные споры, торговые соглашения, судебные разбирательства, дипломатическая переписка, бесконечные приёмы просителей. Горы бумаг вместо клинка в руке, пыльные кабинеты вместо
