три прямые линии, равномерно, под углом в сто двадцать градусов. Как трёхлучевая звезда, или как колесо с тремя спицами.
Я повернул камень к свету. Линии глубокие, ровные, выбитые намеренно. Не трещина, не естественный узор — чья-то рука, чей-то инструмент, чьё-то решение оставить метку именно здесь, у входа в расщелину.
И я этот символ видел.
Табличка номер тридцать два. Архив Наро. Глиняная пластина, которую не смог до конца расшифровать, потому что символы на ней были не текстовыми, а картографическими. Наро рисовал не слова — маршрут, точки. И рядом с одной из точек стоял этот символ — круг с тремя лучами.
— Знаешь, чего это? — спросил Тарек.
— Видел у Наро на табличке.
Тарек присвистнул.
— Старик сюда ходил?
— Или кто-то до него.
Тарек обернулся, посмотрел на расщелину. На вход, на козырёк, на ключ внутри.
— Выходит, это не просто дыра в скале — стоянка.
— Похоже на промежуточную точку. Тайник, может быть. Место, куда возвращались.
— Тайник? — Тарек наклонил голову. — Тут же ничего нет. Камни, вода, мох.
— Тайник не обязательно внутри. Метка обозначает место. Может, рядом что-то закопано. Может, дальше по маршруту есть другие метки.
Тарек поскрёб подбородок. Угли потрескивали. Снаружи темнело.
— Лекарь, ты ж понимаешь, что Аскер нас уже потерял? Мы должны были к закату. Прошла ночь, завтра вторая. Он решит, что мы сдохли.
— Знаю.
— И ты хочешь тут задержаться? Из-за камня с рисунком?
Я повернул камень в руках. Линии были чёткие, глубокие. Кто-то потратил время, чтобы их выбить — Наро, или тот, кто был до Наро, нашёл это место, отметил его и включил в маршрут. Зачем? Что здесь такого, ради чего стоило идти два дня от деревни?
Ключ. Чистая вода, бьющая из скалы. В мире, где грунтовые воды заражены Мором, источник из камня, не связанный с корневой системой, это ресурс — защищённый, стерильный, не зависящий от здоровья леса.
— Тарек. Вода здесь идёт из скалы. Не из земли, не из корней — из камня.
— Ну и?
— Мор движется по корням, по грунтовым водам, а эта вода не касается корней. Она чистая, и останется чистой, даже когда лес вокруг заболеет.
Тарек уставился на ключ. Тонкая струйка, бьющая из трещины, наполняющая каменную чашу.
— Ты хочешь сказать…
— Что Наро это знал. Отметил источник задолго до эпидемии. Может быть, во время прошлого Мора, четырнадцать лет назад.
Тарек молчал. Потом:
— Значит, это не просто стоянка — это запасной колодец на случай, ежели колодец в деревне отравится.
— Да.
— А рядом, может, и другие метки. Другие источники. Целый маршрут.
— Может быть.
Тарек почесал затылок. Посмотрел на вход, на темнеющий лес, потом на меня.
— Утром, — сказал он. — Утром оглядимся вокруг. Ежели за час найдём ещё метку, то знаем направление. Ежели нет, то идём домой. Времени больше нет, Лекарь. Аскер и так нас заживо похоронит.
— Утром, — согласился я.
Он кивнул. Подбросил веток в костёр. Потом посмотрел на камень с символом, который я всё ещё держал в руках.
— Лекарь.
— Ну?
— Ты говорил, что у Наро много табличек с рисунками, маршрутами.
— Да.
— Он четырнадцать лет назад пережил Мор и всё записал. Где чистая вода, куда бежать, что делать.
— К чему ты?
Тарек посмотрел мне в глаза.
— К тому, что старик знал, что оно вернётся. Знал и готовился. И ты сейчас сидишь в его доме, читаешь его таблички и идёшь по его следам. Как думаешь, это случайность?
Я не ответил.
Тарек завернулся в одеяло, положил нож под руку.
— Первая стража твоя. Разбудишь через три часа.
— Хорошо.
Он закрыл глаза. Через минуту дыхание выровнялось.
Я остался один. Угли. Темнота. Камень с тремя лучами в руке.
Наро бывал здесь. Стоял на этом месте, пил эту воду, выбивал этот символ четырнадцать лет назад, или раньше. Старик, который знал, что Мор вернётся, и оставлял метки для того, кто пойдёт следом.
Для меня?
Нет. Для любого, кто окажется достаточно отчаянным, чтобы выйти за стены и искать.
Я положил камень рядом с мешком и прислонился к стене расщелины. Прохладный камень остужал затылок.
Снаружи лес шелестел. Обычные звуки, шорох листвы, скрип ветки, далёкий крик ночной птицы.
Три зоны: зелёная, красная, чёрная. Мор с востока. Газ с юга. Паразиты на тропах. Твари из Корневищ. А посередине всего этого — деревня, которая не знает, что кольцо сжимается.
Я закрыл глаза не для сна — для того, чтобы собрать мысли.
Утром разведка — найти вторую метку, понять маршрут Наро и вернуться домой.
Вернуться с пустыми руками — без мяса, без дичи, но с картой, которую нельзя съесть. С координатами чистого источника, который бесполезен сегодня и бесценен через неделю. И с новостью: из Корневищ поднимаются твари, которых даже Варган не видел.
Аскер будет в ярости. Варган будет слушать. Горт будет ждать у двери, переминаясь с ноги на ногу, чтобы доложить, что плесень жива и горшок на месте.
Угли мигнули и погасли. Я подбросил веточку. Пламя лизнуло сухую кору, выплюнуло сноп искр.
Тарек спал. Лес дышал. Вода журчала в каменной чаше.
Я сидел на чужой стоянке, в чужом мире, в чужом теле, и думал о плесени, пиявках и камне с тремя лучами.
Наро знал.
Осталось выяснить, что именно.
Глава 10
Я проснулся от холода.
Просто тело решило, что хватит, и выбросило меня из сна рывком, как выталкивает рвотный рефлекс отравленную пищу. Спина окоченела. Камень под лопатками забрал тепло так основательно, будто никакого одеяла не было, хотя оно было скрученное, сбившееся в ком под поясницей.
Угли давно погасли. Серый пепел и ни единой красной точки.
Тарека рядом не было. Его одеяло лежало сложенным у стены, нож исчез из-под камня. Снаружи, за козырьком расщелины, сочился рассвет.
Я сел. Позвонки щёлкнули один за другим, от шеи до крестца, и каждый щелчок отозвался ноющей болью в мышцах. Две ночи на камне. Тело мстило за каждую минуту.
Размотал обрывок ткани с левой пятки. Кожа красная, припухшая, но сукровица подсохла. Правая, намазанная «Чёрным Щитом», выглядела лучше, ведь мазь застыла тёмной плёнкой, не растрескалась, не слезла. Под ней ткань розовая, живая. К счастью, никакого воспаления нет.
Ботинки натянул с шипением сквозь зубы. Обмотки наматывал осторожно, слой за слоем, стараясь не давить на волдыри. Получилось сносно. Ходить можно, но бег остаётся под вопросом.
Каменная чаша у дальней стены расщелины полна. Вода сочилась из трещины тонкой прозрачной струйкой, и стекала через край, уходя
