– Ох, не нравится мне это! Зачем связываться с пиратами?
– Почему же именно «пиратами»? Обычные искатели приключений, сорвиголовы, которым обрыдла повседневность и жизнь в тихих поместьях благополучных южных княжеств… Да, бывает, Торговцы устраивают налеты на конкурирующие купеческие фактории или схватываются с излишне воинственной береговой охраной, но бандитами, разбойниками и пиратами их никак не назовешь. Романтики, которым не хватает острых ощущений.
– Самые опасные люди, – сквозь набитый рот ответил я. – Известно, что бескорыстные романтики гибнут первыми и могут утащить за собой остальных.
– Разве я произнес слово «бескорыстные»? – удивился Нетико. – Весьма корыстные, я бы сказал – профессиональные. Их услуги ценятся очень дорого. Просто Торговцы зарабатывают деньги альтернативным способом, с долей риска. Не коммерческого риска, а… Назовем так: специфического.
– Это Зигвальд тебе рассказал?
– Совсем нет. Алхимик. Заканчивай с чревоугодием и пошли вниз, познакомишься.
Господин Эрик Эдельверт, граульфианец, работающий на планете по долгосрочному контракту с Университетом, оказался грустным молодым человеком с карими глазами, короткой стрижкой и нервными движениями, присущими каждому, кто обременен немалой ответственностью. Прекрасно его понимаю: если учитывать, каково сейчас приходится наблюдателям, подозревающим, чем вскорости может закончиться «Легенда», невольно впадешь в депрессию.
Алхимик, сидевший за столом напротив Зигвальда, смерил меня долгим оценивающим взглядом, кивнул и сказал тихо:
– Николай, значит, вас нашел… Все правильно.
– Нашел, – подтвердил я. – Выходит, вы знаете, кто я и откуда?
– Стараюсь не совать нос в чужие секреты, – покачал головой Эрик. – Когда потребуется, Николай мне сам все расскажет. Вы должны понимать, я обязан буду сообщить в центр Дольни-Краловице о вашем появлении.
– Не сейчас, – мягко сказал Нетико. – А скажем, через неделю-другую? Вы ведь дружите с паном Николаем?
– Он мой непосредственный начальник.
– Вот и незачем его расстраивать. Вы вроде бы говорили о Свободных Торговцах? Разрешите присоединиться к этой интереснейшей беседе! Не будем отвлекаться.
– Не будем, – покорно согласился господин Эдельверт. Спросил, замявшись: – Можно единственный вопрос? Я чувствую, ты… вы… словом, искусственный разум…
– Приятно, когда к ИР обращаются на «вы», – сказал Нетико. Сел на лавку, скрипнувшую под его немалым весом. – И андроид, и сущность ИР произведены «старым человечеством». Я и господин Стефан прибыли оттуда. Из Содружества.
– Вот даже как? Молчу-молчу. Это не мое дело, Николай предупреждал, чтобы я не вмешивался, лишь ответил на ваши вопросы. Центр расположен на побережье, на границе суши и моря… Поэтому мы сталкиваемся с бульшим количеством странностей, чем алхимики в других регионах.
– Конкретнее, пожалуйста, – попросил Нетико. – Поверьте, любая деталь, любая мелочь может оказаться исключительно важной. Зигвальд!
ИР кивнул в сторону кувшина с черным элем. Кружки наполнились.
Эрик принялся объяснять. Так же как и на других планетах, на Меркуриуме существует свой микрокосм, своя субвселенная – океан. Всерьез океан планеты не изучал никто и никогда, интерес отсутствовал. «Легендой» морские пространства не охвачены, за исключением кракенов и гигантских акул – единственные два искусственных вида, выпущенные в водную стихию, да и те отличаются от прототипов (головоногих моллюсков и обычных акул) только внушительными размерами.
За невнимание к океану пришлось поплатиться.
– Мы сами виноваты, – втолковывал Эрик, одновременно недовольно косясь на Зигвальда. Алхимик знал, что нарушает режим секретности, местным нельзя открывать тайны гильдии. Однако Николай явно дал строжайшие указания, а с руководством спорить не будешь. – Суша занимает всего тридцать четыре процента поверхности планеты, очень много островов и архипелагов… Исследования провели минимальные и только ради того, чтобы возродить на Меркуриуме земные виды промысловых рыб. А теперь представьте, что рельеф дна не имеет ничего общего с рельефом суши! Впадины-желоба глубиной до двадцати двух километров, колоссальные подводные горные цепи, невероятные формы жизни…
– Невероятные? – переспросил я.
– Что мешало заказать на Юноне глубоководные батискафы, пускай автоматические? – вздохнул Эрик. – Еще пятьсот лет назад? Постепенно собирать информацию? Сохранять ее, систематизировать, приумножать? Мы отправляли запросы – без толку. Теперь выясняется, что в океане обитают чудовища, способные уничтожить кракена.
– Опишите, пожалуйста. – Нетико не переставал быть вежливым до приторности, что мало сочеталось с его нынешней внешностью.
– Кракена? Головоногий моллюск с повышенной адаптивностью к нестандартным условиям, двадцать четыре тентакля длиной до пятидесяти метров, масса до ста тридцати тонн, схема поведения – агрессивная…
Я присвистнул, представив, каков этот монстр из себя.
– Кракенов было четыре, осталось три – одного выбросило на берег в июле. Мертвого. Летальные повреждения особи нанесены живым существом иного биологического вида. Неизвестного нам эндемика, обитающего в глубинах. Понимаете?
– Какого же он размера? – ахнул я.
– Считайте сами. Бывалые моряки рассказывают множество жутчайших историй о чудовищах океана, девяносто девять процентов из них явно выдуманы, но остается и последний процент… Упоминания о монстрах относятся в основном к экваториальным морям, но кракен-то погиб здесь, у берегов Готии.
– Еще что-нибудь? – поинтересовался Нетико.
– Спрашивайте у Свободных Торговцев, а не у меня. Я лет двадцать на палубу корабля не ступал. Морские байки и легенды – не наша специфика, достаточно забот на суше.
– Что тогда вы можете сказать о Торговцах? Кратко охарактеризовать?
– Честные, безрассудно-смелые, уверенные в себе. По-моему, даже самоуверенные, а это не лучшая черта, – уверенно ответил Эрик. – Офицерский состав каждого судна из дворян, матросы в большинстве – простецы. Из забавы скучающей дворянской молодежи гильдия постепенно превратилась в ассоциацию профессиональных искателей приключений, наподобие Стражи Крепостей.
– Неправда, – буркнул Зигвальд. – Они и мы – разные.
– Разумеется, разные, – тотчас согласился алхимик. – Стража Крепостей защищает людей от чудовищ по принятой клятве и не изыскивая обязательной прибыли, а Свободные Торговцы, Вольная Ганза, занимаются своим делом ради денег и удовольствия. Одно роднит: тяга к опасности, причем члены обеих гильдий рискуют головой по собственной свободной воле. Цели разные, смысл один. Стражи и Торговцы ни от кого не зависят, у обеих гильдий нет единого руководства, общего вождя, обязательной является только взаимопомощь… Моряки поговаривают, что Торговцы устроились на островах Грюнзее.
– Не может быть, – сказал Зигвальд. – Колония Грюнзее принадлежит Остмарку, там стоит часть королевского флота.
– Привычная ошибка, – улыбнулся Эрик, смочил палец в пиве и начал водить им по дощатой столешнице, рисуя простейший план. – Глядите: вот четыре основных острова. За ними, тремя «хвостами», к юго-востоку километров на двести пятьдесят тянутся группы островов и атоллов. Лабиринт, в котором можно затеряться, если не знаешь течений, фарватеров и мелей. Остийцы владеют только основной частью архипелага… Можно укрыться. Тем более что на островах базируются всего полтора десятка кораблей, из них один тяжеловооруженный линейный – гавань построена для перехвата контрабандистов на самом коротком и простом участке пусти от Гельвеции к Скандзе.
– Вы неплохо разбираетесь в военно-морских делах, – сказал я.
– Ерунда. Этой информацией владеет каждый, кто живет в портовых городах, – буркнул алхимик. – В отличие от Земли, на Меркуриуме нет истинно морских держав наподобие Британии или Японии, так – любительщина. Жизнь сосредоточена на материке, мы люди насквозь сухопутные, корабли требуются в основном для перевозки грузов. Очень немногие решили связать свою жизнь с океаном.
