Но смысл вам с этих денег? Купите слишком хороший дом — отберут. Купите слишком хорошую машину — отберут.
— Получается, в деньгах и смысла нету особого?
— Почему же? На деньги можно покупать то, что отбирать не станут. Вы можете посещать дорогие рестораны, театры, ездить на курорты, носить дорогие шмотки. Можете позволить себе вторую или даже третью жену. А если заболеете — будете лечиться в самой современной больнице. Но сегодня у нас деньги уже перестали быть воплощением и гарантией богатства. Что мы имеем в итоге? Преступности ради выгоды практически нет, это бессмысленно. Те немногие, которые пускаются на это дело по глупости, легко перевоспитываются, как итог, мы сильно экономим на тюрьмах. Наркотики? Капитан, ваша страна отчаянно боролась с наркотиками, но, помнится, их продавали чуть ли не в школах.
— Поменьше смотрите голливудские фильмы, — буркнул Маркус.
— В них если не правда, то очень близкая к правде картина. А давайте, найдите у нас наркотики. В Сингапуре и некоторых других странах в двадцать первом веке за наркотики была смертная казнь — и все равно возили. У нас всего десять лет тюрьмы — и не возят. Наркоту не найти, просто потому, что толку мало, а риск — огромен. Посылая детей в школу, вы не боитесь, что их там подсадят. Отпуская на дискотеку, не опасаетесь, что они там чем-то запрещенным закинутся. Так и со всем остальным: у нас не совершают преступления ради денег. Человек, способный пойти на преступление, например, если его дом сгорел, может купить любую лачугу и законно отобрать у кого-то дом в два раза лучше. Затем — еще раз отобрать дом в два раза лучше. И еще раз. И вот у него снова есть дом, соответствующий его статусу. Совершенно законно. Это наша система в деле, капитан. Преступность — многоголовая гидра, с которой ваша демократия не справилась, а у нас это чудище само издохло.
— А как же те, кто в самом низу этой пищевой цепочки?
— В самом низу те, которые не способны ни на какой протест или нарушение закона.
— Вот я и говорю — вы узаконили преступность.
— Ваши слова логически бессмысленны. Преступность — это преступление закона. Его нельзя узаконить.
Виттман поерзал в кресле, закинул ногу на ногу и сделал внезапный выпад:
— Капитан, а вам известно, что все то, против чего вы тут выступаете, имело место и в вашей стране? Естественный отбор происходил и у вас. Тот же университет. Только умные проходят и поднимаются наверх. Кто глупее — остается рабочим. Передел имущества? Так он и у вас был. Те же казино, покер, к примеру. У вас, в вашей демократической стране, была целая прослойка паразитов, профессиональных игроков в покер, живущих исключительно за счет умения держать «покерфэйс» и просчитывать вероятности. Откуда возьмутся блага для народа, если куча людей только в карты играет и ничего не производит⁈
— Да, тут крыть мне нечем, — неохотно согласился Маркус.
— Вот-вот. У нас все то же самое. Просто у вас перераспределяли блага покером, в выгоде были паразиты-бездельники. У нас перераспределяют состязаниями, выгоду получают наиболее ценные для общества люди. На самом деле мы ничего нового не придумали. Просто форма чуть другая. Более прогрессивная. Что мы получаем в итоге? Нет преступности, нет насилия — огромная экономия. Все повально заняты спортом — экономия на здравоохранении. Вот за счет этого мы и повышаем уровень жизни населения. В том числе и самых слабых.
— Только покеристы женщин в карты не выигрывали, ага. Мне вот интересно, а бывает так, чтобы проигравший Вызов убил выигравшего?
— Бывает, иногда. Но очень редко, потому что наказание — казнь. Без суда. А что касается женщин — я еще раз объясню. Меня, как правителя человечества, не волнует счастье определенной чужой мне женщины. Если гены хорошие — ее задача родить здоровых полноценных детей. Поймите, мы, люди, всего лишь на краткий миг задерживаемся под звездой по имени Солнце и уходим в небытие. А человечество остается, и вместе с ним — наши гены. И чье-то короткое счастье для процветания нашего вида значения не имеет.
Маркус устало покачал головой.
— И зачем все это? Мы — не белковые тела. Мы люди. И мы хотим просто нормально жить и быть счастливыми. Все хотят быть счастливыми. Вы говорите в целом рациональные вещи, но творите, прикрываясь ими, ужасные дела. Да еще и берете на себя, словно господь бог, право решать, кого осчастливить, а кого — сделать несчастным. Нимб не жмет?
— Кто-то должен это делать. Вам все не идет из головы герой-калека и его жена?
— Угадали.
— А разве я не доказал вам, что счастье для них двоих невозможно? Умыть руки, как в свое время сделал Понтий Пилат — это трусость. Я обладаю правом принимать решения и мужеством, чтобы брать на себя ответственность за свои решения. Я решил, что в том случае Франчи заслуживает счастья больше, вот и все.
Астронавт кивнул.
— Да, все звучит гладко, как это всегда и бывает у политиков. Прогресс и эволюция — это хорошо, но вот методы… Уверен можно было бы добиться тех же результатов, только не такими жесткими методами. Принудительный подбор партнеров — это все равно варварство. Как, черт возьми, юная девушка должна отстоять свою свободу против здорового взрослого мужчины? Получается, если я умный, можно творить что угодно, меняя молоденьких партнерш по три или пять раз в год⁈ Да мне подумать страшно, что за люди те, которые так поступают!
Виттман покосился на Хрбицу:
— Магистр, цифры?
Тот откашлялся и сказал:
— Статистически, из каждой тысячи Вызовов только сто сорок шесть — за обладание женщиной. Из которых победой претендента заканчиваются пятьдесят два, то есть едва ли треть. Из этих пятидесяти двух победителей тридцать девять оставляют за собой права на женщину более чем на месяц. А из этих тридцати девяти заключают полноценный доминантный брак тридцать пять. Из этих тридцати пяти браков рождаются дети — в тридцати трех, тридцать длятся до смерти одного из партнеров.
— Как видите, — сказал Виттман, — вызов как средство домогательства используется очень редко, обычно на это идут ради создания семьи. И большинство этих семей весьма прочно. Если вы не знали, то девочка по вызову обойдется в разы дешевле Вызова, простите за каламбур. А что до юной девчушки — во-первых, совершеннолетние граждане с
