class="p1">— Извините, Юрий Дмитриевич, — сказал я. — Насколько я вижу, вы не согласны с нашими планами?
Ласкин немного сконфузился, но тем не менее взглянул на нас и сказал:
— Понимаете, обстоятельства несколько изменились.
Я внутренне напрягся и подумал: «Ну дела… Приехали!»
Глава 12
Для пущей убедительности Юрий Дмитриевич Ласкин, глава моркинской районной администрации, развел руками. Ничего, мол, не поделаешь. Но я на таких жуков насмотрелся, поэтому он меня не убедил вообще. Как говорила Маруся, от слова «совсем».
— В каком смысле изменились? — медленно выговаривая слова, спросил я. — Мы же с вами все четко обговорили. Было единственное препятствие в виде интереса ижевских, но и этот вопрос уже решен в нашу пользу. Или я ошибаюсь?
— Да нет, не в том дело. — Взгляд Ласкина забегал. — Просто мы посчитали, что нахождение на территории нашего района этого санатория на данный момент нецелесообразно.
— Юрий Дмитриевич, — изумился я. — Но ведь целесообразность мы с вами тоже уже обсуждали. Я расписывал вам все плюсы: новые рабочие места для поселковых, приток туристов и снова рабочие места — на сувенирах, на огородных культурах, все это можно реализовать. Это же хорошо для Морков, при этом администрации ни копейки вкладывать не надо. Инвесторов привлекаю я сам. У меня и свои доходы есть, так что этот вопрос закрыт. Коммуникации и земельные участки — тоже на нас. От вас нужно только… ну как бы не мешать.
Я все-таки неверно подобрал слово, и от моей наглой формулировки Ласкин чуть дернулся, но быстро взял себя в руки и сказал:
— Понимаете, есть несколько иных причин, по которым этот санаторий не столь желанный для нашего района.
— Например? — хмыкнул я.
— Например, то, что… да ладно, — нахмурился вдруг Ласкин и сердито хлопнул ладонью по столу. — Скажу, как есть. Мы все-таки мужики, че нам ходить вокруг да около? Вы, Сергей Николаевич, сманиваете врачей и медперсонал из больницы. Сергей Кузьмич переживает, что скоро там, в больнице, ничего и никого не останется. Как ему выполнять работу, как лечить граждан?
От такого напора я аж офигел.
Прежде чем отвечать, я невозмутимо активировал эмпатический модуль и быстро изучил его показания:
Сканирование завершено.
Объект: Ласкин Юрий Дмитриевич, 57 лет.
Доминирующие состояния:
— Когнитивный диссонанс 78%.
— Уверенность показная 71%.
— Гнев подавленный 64%.
Дополнительные маркеры:
— рассогласование между речевой декларацией и микромимикой.
— демотический регистр («мы мужики», «че ходить вокруг да около») — тактика сокращения дистанции для давления.
— горизонтальное смещение взгляда в ответ на уточняющие вопросы.
Что и требовалось доказать. Не его это позиция, потому он и злится, что приходится озвучивать чужую. Значит, разбирать надо не самого Ласкина, а каждый его аргумент по отдельности, спокойно и по пунктам. Тогда станет видно, чем именно его держат.
— Юрий Дмитриевич, — медленно, подбирая слова, сказал я. — Во-первых, из моркинской больницы я никого не переманивал, кроме себя. А меня Ачиков уволил за то, что я задержался в аспирантуре на два дня, хотя у нас была научная конференция. Это по всем понятиям, если говорить на вашем языке, причина уважительная. Профессор Терновский, мой научный руководитель, сейчас в санатории и может подтвердить, что я выступал с пленарным докладом. Это раз. Во-вторых, формально ко мне перешла пока только одна Нина Илларионовна Андреева, и та переехала из Казани. Знакомая моя, поработала тут в Чукше санитаркой совсем немного. Не думаю, что отсутствие одной санитарки подорвет медицину Моркинского района и всей Республики Марий Эл.
Ласкин недовольно прищурился, но никак не прокомментировал мой выпад.
— А другие? — сказал он.
— А кто другие? Венера Эдуардовна Тумаева? Так она в Чукше, в амбулатории, работала. И вы сами прекрасно знаете, что у нее сложная ситуация с братом. Она хотела перейти работать в моркинскую больницу, некоторое время даже была на подмене, но в конце концов Ачиков ей велел вернуться в Чукшу и в райбольнице не оставил. А в Чукшу ей сейчас нельзя, пока с братом все не разрешится. Вот и поработает какое-то время в санатории. До выяснения обстоятельств, как говорится.
— А другие? — сказал он. — Фролова, например?
— Фролова? С Полиной Илларионовной мы договорились, что во время отпуска она может подрабатывать в санатории, это буквально две-три недели, не больше. Согласитесь, Юрий Дмитриевич, это ее личный заработанный отпуск, и она вправе использовать его, как пожелает.
На это Ласкину нечего было сказать, и он нехотя кивнул.
— А Александра Ивановна? — спросил он.
—Так ведь ее Ачиков решил отправить на пенсию. — Я не стал покрывать Слизня. — Она была заведующей, он ее, по сути, подсидел. А женщина в расцвете физических и профессиональных сил. Крепкий работник, да вы и сами знаете. Зачем такому человеку дома сидеть? Вот она и решила пойти поработать в санаторий. Думаю, если ее вернут заведующей в больницу, она с удовольствием уйдет, и я никаких преград чинить не стану. Только
