улыбнулась она. — Люди здесь отзывчивые, так что работа спорится. — Она подумала и добавила: — Сергей, как ты смотришь на то, что мы хотим встретить Новый год всем вместе в санатории? Будет что-то вроде тимбилдинга. Папа хочет приехать и познакомиться с коллективом, и Алиса Олеговна изъявила желание поучаствовать. Что думаешь?
— Не рано? — скептически спросил я, глядя на то, что нас окружает.
— Они приедут и уедут, ночевать не останутся, а мы-то уже привыкли. Я и сама сюда переберусь, как ребята Япара доведут ремонт жилого блока до ума. А то у нас тут, ну, ты в курсе, даже воду вчера отключали. — Улыбнувшись, она добавила: — А девушкам без горячей воды нельзя, ты же понимаешь?
И тут черт меня дернул включить эмпатический модуль, и я увидел, что Ева — Ева! — со мной флиртует!
«Да что со всеми вами не так?!» — захотелось мне заорать в небо, но вместо этого я быстренько свернул разговор.
— Ладно, Ева, я всеми руками за. Надо только подумать, может, нам кого-то из местных еще пригласить? И их семьи? Тех же Фроловых, например?
— Обязательно! — просияла Ева. — А насчет программы не волнуйтесь, сделаем все по высшему разряду — с настоящими Дедом Морозом и Снегурочкой, подарками, фейерверками и всем таким. Договорились? — Она протянула руку.
— Хорошо, Ева, — кивнул я и пожал ее теплую и немного влажную ладошку.
За этой сценой нас застала Маруся, и Ева, я уж не знаю почему, увидела в ней конкурентку и, сухо поприветствовав, ушла по своим делам.
— Маруся, где Борька? Он собрался?
— Тетя Нина его сейчас допаивает чаем с сырниками, а до этого она ему еще вчерашний борщ предлагала, но он отказался, — хихикнула Маруся. — Сейчас отпустит.
Я не упустил момента пообщаться побольше с дочкой, а Наиль тактично отошел к мужикам, чтобы познакомиться поближе.
Тем временем показался Борька в своем дорогом пуховике, в котором приехал из Москвы, и в чужих валенках поверх теплых носков. Валенки, очевидно, ему подогнали ребята из бригады Япара. Он шел медленно, и видно было, что даже отпоенный чаем не до конца проснулся. Переспал.
— Епиходов! — крикнул Терновский, увидев меня. — Я готов к твоей подледной рыбалке. Только объясни мне еще раз, зачем мы это делаем. А то, видишь ли, все это похоже на какую-то диверсию против твоего научного руководителя. Сначала мне всю ночь не давал спать твой кот, которому приспичило вдруг воевать с чьим-то полиэтиленовым пакетом, и мне пришлось вставать и отбирать его. Найду, кто подбросил, мало не покажется. И теперь вот эти валенки меня заставили надеть. Причем кто? Мария! — наябедничал он на мою дочь. — И что меня ждет на этой твоей рыбалке?
— Шашлыки, — сказал я. — Посидим, выпьем, закусим, поговорим. Слышал, Геннадий три бутылки в коробку положил и плов от его Клавдии.
— И вот что, Сергей, — задумчиво проговорил Борька, — мы просто вот так вот сядем на лед над лункой и будем есть плов?
— Да. Будем на льду есть плов. Потом разведем костер на берегу, поставим мангал и будем жарить шашлыки. Вам понравится.
Борис посмотрел на меня с недоверием и нехотя кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Согласен. Но если будет холодно, я первый иду греться в машину.
— Да ради бога.
Но так просто нас не отпустили. Подошла Маруся в теплом пуховом платке поверх своей московской шубки с двумя термосами в руках.
— Мальчики, — сказала она строгим голосом, — я сделала вам кофе и чай с мятой. Кофе — вот в этом, чай — в этом. Не перепутайте. И, Сережа, пожалуйста, не утопи Бориса. Помни, что он вредный, и, если что, то тебя за собой потащит.
— Потащу, — злобно подтвердил Борька.
— Маруся, не переживай, — сказал я. — У нас тут опытные провожатые. И Наиль тоже не промах.
Маруся поцеловала Терновского в холодную щеку и нежно сказала:
— Я буду тебя ждать, Боренька. — После строго посмотрела на него и погрозила пальцем: — И не пей много. Я тебя знаю, ты после второй рюмки начинаешь спорить со всем миром. Тут люди серьезные, не какие-то там академики, а ты в гостях, так что веди себя соответственно.
— Маруся, я у тебя образец сдержанности и такта, — оскорбился Терновский.
— Ты образец, у которого завтра с утра будет трещать голова, — отрезала Маруся и еще раз поцеловала его в щеку. — А нам в дорогу.
Тут из флигеля торопливо вышла тетя Нина — с кульком пирожков в одной руке и поллитровой банкой в другой. Рядом семенил Валера и дико голосил, выпрашивая свою порцию.
— Фух, успела! — громогласно объявила она на весь санаторий.
— Что там еще? — нахмурился Борька.
— Это вам на дорогу, — сказала она и впихнула кулек ему в руки. — С капустой, как вы все любите.
Борька страдальчески закатил глаза, а я отвесил челюсть, не понимая, когда тетя Нина уже успела выяснить предпочтения Терновского по пирожкам.
— Только испекла, еще горячие, вы их в машине под пуховик положите, до места доедут — будут как раз теплые. А это, Сережа, варенье смородиновое. Если не дай бог вдруг простудитесь, ложечку в чай. В чай, понятно? Не в водку.
— Понял, тетя Нина, — сказал я, после чего посмотрел на мужиков и на их забитый по крышу «жигуленок» и предложил: — Давайте ко мне перегрузим вещи, а то у вас там и так тесно. Ну и могу кого-то еще взять.
Предложение всем понравилось. Гришка начал выгружать сначала самое ценное: пакеты с шашлыками, потом кастрюлю с пловом, обмотанную фланелевой пеленкой, чтоб не остыл.
Потом очень аккуратно Анатолий перетащил ящик с бутылками, и я понял, что мужики очень постарались не допустить ситуации, при которой нужно ехать назад в город. Я увидел там и водку, и виски, и коньяк. Ничего хорошего в этом не было, с одной стороны, употреблять на морозе, а с другой — нас семеро здоровых мужиков, да под хорошую закуску. Главное, следить за собой и остальными.
Геннадий тем временем показал мне, что у Анатолия там и сани, и палатка-куб, и ящик рыбака, и пешня, и ледобур, и спальники. Что-то перегрузили ко мне.
— Ну что,
