из прошлого. Отец, сдерживая данное слово, действительно наливает себе совсем немного, смакует маленькими глотками, рассуждая о букете и послевкусии.
Мать только что не светится от счастья — семья в сборе за общим столом. Традиции соблюдены.
Проходит около двух часов. Все сыты, довольны, расслаблены. На столе уже сладости и фрукты. Мать разливает по пиалам свежезаваренный жасминовый чай.
Вдруг чайник в её руке вздрагивает, часть содержимого выливается на стол.
Лицо бледное, а ещё минуту назад оно имело здоровый цвет.
— Мам? — настораживаюсь. — Всё в порядке?
Она не отвечает. Её рука судорожно сжимает ручку чайника, костяшки пальцев белеют от напряжения. По лбу выступают крупные капли холодного пота, стекая по вискам. Дыхание становится частым и поверхностным.
— Мне… нехорошо, — с трудом выдавливает она.
Левая рука матери судорожно поднимается к груди, сжимая ткань кофты в районе сердца. Затем неуверенно скользит ниже, к области желудка, словно она сама не понимает, где именно источник боли.
До Тхи Чанг мгновенно вскакивает с места и твёрдо командует:
— Лян Цзиньмэй, немедленно ложитесь. Сейчас же! Вам лучше не двигаться.
Мы с сестрой, словно по команде, мгновенно оказываемся по обе стороны от мамы. Быстро подхватываем её под руки — она почти не держится на ногах, всё тело обмякшее. Стараясь не делать резких движений, помогаем ей преодолеть расстояние до дивана в соседней комнате.
Вьетнамкк садится рядом и двумя пальцами нащупывает пульс:
— Что именно вас беспокоит? Опишите симптомы.
— Тяжело дышать и болит где-то здесь, — её рука останавливается под сердцем.
— Тошнота? Головокружение?
— Немного.
До Тхи Чанг поднимает на меня напряжённый взгляд:
— Нужно скорую, срочно.
— Они будут ехать несколько часов, ближайшая больница в Хэйхэ. Плюс сегодня праздник — не думаю, что персонал горит желанием работать. — Быстрее будет, если мы сами отвезём её в больницу.
Я инстинктивно бросаю взгляд на отца в соседней комнате, ожидая, что он уже вскочил и одевается.
Но Лян Дао как ни в чём не бывало продолжает спокойно сидеть за праздничным столом. Он неспешно закидывает в рот свинину и запивает маленьким глотком коньяка из рюмки. На его лице — абсолютное безразличие, словно ничего не произошло.
— А ты чего сидишь⁈ — срывается с моих губ громче, чем я планировал.
— У твоей матери вечно что-нибудь болит, — пренебрежительно бросает родитель. — То голова, то спина, то сердце прихватит. Привыкать уже пора. Театр одной актрисы, внимания ей не хватает. Посидит, полежит — само пройдёт, как всегда. Не стоит праздник портить из-за очередных бабских капризов.
Кулаки непроизвольно сжимаются.
Голос До Тхи Чанг вовремя останавливает меня, возвращая к реальности:
— Не стоит. Любой стресс только ухудшит состояние, ей нужен покой.
Она права. Пускай отец и перестал пить байцзю вместо воды, но как был сволочью, так и остался. Ему нет дела ни до кого, кроме себя.
— Где ключи? — обращаюсь к нему. — Я отвезу маму в больницу.
— Только машина у тебя не поедет, — отец с удовлетворением отправляет в рот кусок мяса. — Ещё позавчера заглох двигатель, когда я хотел съездить в соседнее село. Хорошо ещё, что далеко от дома не отъехал, метров триста всего. Еле дотолкал обратно.
— Сынок, не надо. Мне уже легче, — с натянутой улыбкой произносит мать. — Полежу немного и отпустит.
До Тхи Чанг отрицательно качает головой и протягивает мне телефон:
— Вариантов нет. Вызывай скорую.
Глава 14
Следующие полтора часа тянутся мучительно долго, словно время замедлилось до предела. Каждая секунда ощущается как вечность.
До Тхи Чанг не отходит от матери ни на шаг, постоянно проверяя пульс, следя за дыханием, вытирая холодный пот со лба влажным полотенцем. Ихан мечется между комнатами, то и дело выбегая на улицу проверить, не едет ли скорая. Я стою у окна, напряжённо вглядываясь в темноту, выискивая мигающие огни. Из соседней комнаты доносятся спокойные звуки — отец продолжает наслаждаться праздничным ужином.
Наконец, издалека доносится характерный вой сирены. Сердце подскакивает. Через несколько секунд во дворе вспыхивают синие и красные проблесковые маячки, окрашивая белый снег в цветные пятна.
— Приехали! — выдыхаю с облегчением.
Из белого фургона выбираются двое. Врач — женщина лет сорока с усталым лицом и медсестра с собранными в тугой пучок волосами.
— Где больная? — без лишних эмоций спрашивает врач.
— Идите за мной.
Я отвожу их в комнату, где лежит мать. Врач бросает на неё быстрый взгляд — оценивающий, холодноватый.
— Что случилось? Когда началось? — она садится на край дивана.
— Полтора часа назад, — отвечает До Тхи Чанг. — Острая боль в груди, отдающая вниз к животу. Холодный обильный пот, одышка, тошнота и общая слабость. Пульс учащённый.
Врач удивлённо поднимает на неё взгляд.
— Вы медик?
— Ветеринар, — коротко отвечает вьетнамка. — Но базовую диагностику знаю.
Доктор молча кивает, возвращаясь к осмотру. Светит фонариком в глаза пациента, проверяя реакцию зрачков и приступает к базовому осмотру.
— Боль всё ещё беспокоит?
Мать прикладывает дрожащую руку к груди, затем ведёт ниже:
— Да. Здесь и здесь. Будто давит изнутри… тяжело дышать.
Медсестра тем временем достаёт из сумки тонометр, накладывает манжету на руку.
— Сто шестьдесят на сто десять, — сообщает она врачу. — Пульс сто двадцать. Аритмичный.
— Нужно вести в больницу.
До Тхи Чанг заглядывает в сумку и спрашивает:
— Где кардиограф и портативный ЭКГ?
Врач, не поднимая головы от пациента, устало произносит:
— Аппарат ЭКГ сломался ещё неделю назад. Заявку на ремонт подали, но праздники — никто ничего делать не будет.
— Хотя бы скажите, что с ней, — требую разъяснений.
— Вы же знаете, мы не имеем права ставить диагнозы. Но по картине — очень похоже на инфаркт миокарда. Нужно везти в больницу, в кардиологическое отделение. Там есть всё необходимое оборудование для диагностики и лечения.
— Прямо сейчас⁈ — испуганно переспрашивает сестра.
— Если это действительно инфаркт, каждая минута промедления может стоить жизни или привести к необратимым повреждениям сердечной мышцы. — врач поворачивается к медсестре. — Готовь носилки, везём в Хэйхэ.
— Кто-то один может отправиться с нами, — предлагает медсестра. — Места немного, но поместимся.
В дверном проёме появляется фигура Лян Дао:
— Я поеду с женой.
Врач мажет взглядом по пьяному мужчине со стаканом виски в руке.
—
