Таня повернула голову на звук. Мальчуган тоже почувствовал чужое присутствие и оглянулся. Он весело засмеялся, увидев мутантов, дернул Таню за руку и радостно залопотал:
– Бабаки!
– Стой, малыш, там опасно! – прошептала Татьяна, крепко прижимая найденыша к себе.
Малец захныкал. Одноглазая тварь перестала скалить зубы и глухо загавкала. Остальные псины ее поддержали.
Нервный лай показался Зубру безумным хохотом обитателей психушки. Он вскинул арбалет. Это была новая версия оружия с размещенным в прорези приклада пузатым баллоном и закрепленным под ложем объемным барабаном. Десять остро заточенных отрезков арматуры лежали в каморах барабана, ожидая своего часа. Сжатый воздух из баллона приводил в действие хитроумный механизм, тот одновременно проворачивал барабан после выстрела и натягивал тугую тетиву из дюжины сплетенных между собой и проклеенных специальным клеем капроновых нитей. Выпущенная из такого арбалета самодельная стрела пролетала триста шагов и даже на излете насквозь пробивала тонкоствольное деревце.
Расстояние до мутантов не превышало и половины предельной дальности стрельбы из пневмоарбалета. Зубр не сомневался, что положит тварей на раз-два, если те надумают атаковать. Надо было только сместиться в сторону, чтобы Таня не оказалась на линии атаки.
Он медленно двинулся к стоящему на спущенных колесах автобусу с выбитыми окнами. В водительском кресле, опираясь лобной костью на руль, сидел скелет в рваных лохмотьях. Помимо шофера, свою смерть в день Атаки нашли несколько пассажиров. Мутанты обглодали их трупы и растащили останки по асфальту.
Выбеленные временем кости валялись возле автобуса вперемешку с тускло блестящими в пыли осколками стекол. Зубр обошел это место стороной и встал в тени навеки застывшего под углом к тротуару тентованного грузовика.
Легкий ветерок шлепал краями рваного брезента по стойкам, создавая звуковое прикрытие. Арбалет хоть и не громыхал, как огнестрельное оружие, но и совсем бесшумным его назвать было нельзя: шипел выходящий из баллона воздух, хлопала тетива, щелкал поворотный механизм барабана. Сейчас же необходимо было как можно дольше не привлекать к себе внимания мутантов.
Зубр вскинул арбалет, прижал к плечу грубо выструганный из деревяшки приклад. Кровь гулко стучала в ушах, отсчитывая секунды внутренним метрономом. Стекающий со лба едкий пот щипал глаза, мешая прицелиться. Силуэт рычащей псины с прижатыми к плешивой голове ушами двоился, дрожал и расплывался, словно Александр смотрел на него сквозь знойное марево.
Комендант втянул в себя пахнущий резиной воздух, зажмурился, тряхнул головой и несколько раз моргнул. Вроде бы помогло. Во всяком случае, силуэт псины больше не расплывался, и он мог стрелять, не боясь промахнуться.
Мужчина только хотел спустить курок, как вдруг раздался свист рассекаемого воздуха и сверху на него обрушилась огромная птица. С горящими безумием глазами, громко хлопая крыльями и хрипло крича, ворона клевала резиновую макушку противогаза и рвала острыми когтями защитный комбинезон.
Зубру показалось, что сквозь вороний клекот донесся Татьянин крик. Александр извернулся, схватил каркающую тварь за голову и с такой силой шмякнул об асфальт, что полетели в стороны перья. Птица забилась в агонии, поднимая вокруг себя тучи пыли.
Дозиметр живо отреагировал на опасность. Не обращая внимания на возросшую частоту щелчков, Зубрин вновь вскинул арбалет и понял, что опоздал. Татьяна лежала на ступенях лестницы. Малыш сидел рядом на корточках и гладил ее по волосам. Подле них валялась дохлая псина. Остальные твари, похоже, испугались, когда убили вожака, и дали деру.
Комендант бросился к жене. Таня была жива, когда он встал перед ней на колени и осторожно сжал пальцами ее руку. Ему хватило одного взгляда, чтобы восстановить ход событий. Она билась до последнего, защищая малыша. Окровавленная рукоятка ножа торчала из туши пронзенного арбалетной стрелой мутанта. Тварь оказалась живучей. Меткий выстрел не смог остановить ее, и только старый добрый клинок оборвал нить жизни. Эта схватка дорого обошлась Татьяне. Острые когти мутанта располосовали комбинезон на ее груди, а зубы порвали плотную прорезиненную ткань на шее и добрались до нежной кожи.
– Позаботься о Кузе, – прохрипела она и закашлялась.
Противогаз Зубра вспыхнул алыми веснушками, на круглых защитных очках засверкали рубиновые капли.
– Что ты такое говоришь? – глухо пробубнил Александр, проводя рукавом ОЗК по окулярам и размазывая кровь по стеклу. – Ты сама о нем позаботишься. Он вырастет большим и сильным, вот увидишь. Погоди, придет время, мы с тобой еще на его свадьбе погуляем.
– Погуляем… если… станешь… ему… отцом… – слова с сипением и влажными хрипами вырывались из женской груди.
– Даю слово, – кивнул Зубр, проводя затянутой в трехпалую перчатку рукой по волосам супруги.
Таня растянула окровавленные губы в улыбке. Несколько секунд она смотрела на мужа полным любви, нежности и безумной тоски взглядом, хрипя и клокоча горлом. Внезапно ее глаза потускнели. Она вздрогнула всем телом и безвольно обмякла. Голова медленно повернулась набок. Из уголка рта покатилась тонкая струйка смешанной с кровью слюны.
Зубр не сразу понял, что произошло. Когда же он осознал, что судьба во второй раз лишила его близкого человека, он прижал голову Татьяны к себе и сдавленно завыл, глядя невидящими глазами в хмурое небо и покачиваясь взад и вперед, как умалишенный.
Малыш стоял в сторонке и, переминаясь с ноги на ногу, со смесью страха и любопытства наблюдал за ним. Оплакивая любимую, Зубр забыл не только о существовании найденыша, но и о грозящих им обоим опасностях. Это было непростительной ошибкой с его стороны, и, если бы не малец, он разделил бы печальную участь Татьяны.
Быдляки огромными прыжками двигались вниз по небольшому пригорку со стороны похожего на развернутое знамя белого здания. Мальчуган заметил их первым, дернул Зубра за рукав и что-то невнятно залопотал, показывая рукой в сторону диорамы.
Комендант затуманенным взором посмотрел на чумазого мальчишку, не понимая, чего тот от него хочет. Апатию как рукой сняло, когда он увидел быстро приближающихся к ним мутантов. Он издал гортанный клич, схватил лежащий подле него пневматический арбалет и вскочил на ноги. Все, чего он сейчас хотел, это убить как можно больше тварей. И хотя Зубр отдавал себе отчет, что быдляки не виноваты в гибели Татьяны, он желал их смерти так сильно, будто это что-то могло изменить.
Позднее, снова и снова мыслями возвращаясь в тот злополучный день, он понял, почему так хотел их убить, а потом кромсал ножом мертвые тела, пока не устала рука, а перчатка защитного комбинезона не стала липкой от крови. Все дело в той самой психологической компенсации, будь она неладна. Да, быдляки не имели отношения к гибели Татьяны, но они были такими же мутантами, как и покрытая лишаем и язвами слепая на один глаз собака. Раз Таня сама сумела отомстить обидчице, ему ничего не оставалось, как срывать злость на них, ища успокоение в убийстве.
Интерлюдия II
Цветная картинка исчезла. Телевизионный экран мигнул, и на черном глянце поверхности появились строчки с названиями файлов. Олег Иванович взял в руки пульт и нажимал кнопки до тех пор, пока светлый прямоугольник курсора не остановился на словах «Проект „О.З.О.Н.” эпизод второй».
– Подождите, профессор. Пока не начался просмотр, могу я уточнить кое-какие детали? – сказал Балабол.
Олег Иванович положил пульт на стол и кивнул: мол, спрашивай, не стесняйся.
– Вы говорили, что с помощью телепорта создали локальный хронопласт, что-то вроде пузыря на главной исторической последовательности нашей реальности, и что в этом пузыре можно проводить любые исследования, не опасаясь за изменение хода истории. Я правильно понял ваши слова: нашей реальности ничего не угрожает?
