меня она.
Я подошёл поближе к арке и выдохнул. То, что я сразу принял за истинную бездну, оказалось обычной транспортной жижей. Как между уровнями бездны. Хотя при ближайшем рассмотрении, она начала казаться какой-то не такой. Более плотной чтоли? И с какой-то скрытой внутри силой.
Я немного помялся, но, в конце концов, пожал плечами:
— Да чего мне уже терять?
Процесс перехода разительно отличался от перемещения между этажами. По ощущениям это было даже больше похоже на телепортацию. Только какую-то медленную и болезненную. Меня будто одномоментно разорвало на миллион мелких кусков и через несколько секунд, по ощущениям длившихся вечность, собрало в другом месте.
Я выпрыгнул с обратной стороны и закашлялся. Жижа оказалась у меня во рту, и я едва не блеванул желудочным соком на белый мраморный пол, усланный зелёными корнями. Так стоп? Белый пол?
Подавив тошнотворные позывы, я осмотрелся, и у меня едва челюсть не отвисла от удивления. Убранство вокруг было подстать королевскому дворцу. Всё вокруг сияло белоснежной красотой, а обволакивающие стены и пол мощные корни создавали впечатление, будто я попал в какую-то обитель очень крутого друида.
Тут ко мне подошли две никассы. Похожие на ту, которой я сломал шею при первой встрече с их расой. Они вновь заговорили в унисон:
— Добро пожаловать, сборщик. Иди за этими телами.
Женщины развернулись и плавно двинулись по широкому коридору, кокетливо виляя бёдрами, обтянутыми белым шёлком с золотой окантовкой.
Если Эдик хотел переманить меня на какую-то сторону зла, то надо было начать с печенек. Есть хотелось так, что задницы иномирок меня сейчас наталкивали лишь на мысли о копчёных окорочках. Или запечённых в маринаде. Да фиг с ним, просто сваренные вместе с кожей и без соли подошли бы.
От этих мыслей в моём животе заурчало на всё помещение. И когда мы прибыли в просторный зал, озарённый ярким светом, молитвы моего живота были услышаны. Посреди зала стоял роскошный стол с яствами, от которых у меня слюни начали едва ли не капать на пол.
Быстрым шагом я обогнал своих провожатых и набросился на еду. Всё было тёплое, будто только с пылу с жару. Куски какого-то очень нежного мяса под соусом залетали в меня, едва пережёвываясь. Рагу из диковинных овощей, отдающих приятной кислинкой, запивалось каким-то морсом из неизвестных мне, но очень сладких ягод.
Никто меня не трогал в процессе этого пиршества. Хотя зал был полон никасс в белых одеяниях. Но они смирно стояли поодаль, глядя на меня.
Мне же было совсем не до стеснений. Не знаю, сколько килограмм еды я съел за раз, но даже когда мой живот стал похож на глобус, я всё ешё испытывал чувство голода. Поэтому я решил прибегнуть к уже проверенному способу помощи пищеварению. С помощью кухонного ножа, взятого со стола, я немного надрезал руку и по чуть-чуть начал пить свою кровь. Где-то через полчаса место в желудке освободилось, и я смог пойти на второй заход.
Наконец, я откинулся на стуле, тяжело дыша, и принялся рассматривать окружение. Яркий свет исходил из многочисленных витражей по стенам и даже потолку. Какие-то из них изображали эпические битвы. Другие пышные церемонии, охоту, пиры. Но главное что их объединяло, так это то, что в центре всех сюжетов всегда был один и тот же персонаж. Никасс мужского пола. Гордый и величественный. Но вскоре меня отвлекли от созерцания произведений искусства.
— Вижу, твоё тело насытилось, — пропел хор окружающих меня голосов.
— Да. Спасибо. Было очень вкусно.
— Рад, что ты счастлив. Счастье моих подданных — великое благо для меня.
— Извини, но я не твой подданный, — ответил я.
— Да. Это так, — не стали спорить никассы. — Но тем не менее ты принёс мне урожай.
— Ах да! Точно! — воскликнул я и с грохотом выложил на стол синий и зелёный кристалл. — Только извиняй, у меня с собой лишь два.
Можно было попробовать повоевать за них. Всё-таки стоимость подобных камней должна была быть просто космической. Но я решил, что разумнее в этот раз будет не лезть на рожон.
Две никассы подошли и забрали эссенцию, после чего понесли её куда-то вглубь зала. Прямо через толпу, к какой-то зелёной куче непонятно чего.
Это была целая гора из переплетения корней и побегов всё той же вездесущей поросли.
Никассы подошли к этой кучке и протянули ей эссенцию. Два ростка вылезли наружу и обхватили камни, после чего затянули куда-то внутрь этого объекта.
И только сейчас я догадался запросить у оракула информацию об этой штуке, которой я изначально не придал значения. А оказалось, что очень даже зря. Хотя может это и к лучшему. Так как зная, что находится в десятке метров от меня, я бы снова потерял весь аппетит, ибо такого я ещё не видел.
[Эдиммуаттакль]. Божественный.
Меня пронзило от осознания. Так вот, с кем я говорил всё это время? Переключившись на видение ауры, я и вовсе подскочил со стула и начал медленно пятиться назад. Я не увидел ни синего, ни зелёного или красного спектра. Весь зал заполонила мощнейшая аура чёрного цвета. Точно такая же, какая была Разрушителя.
Сотни глаз иномирцев следили за моими движениями и в итоге все вместе спросили:
— Ты покидаешь меня?
— Пожалуй, мне пора. Я отдал вам урожай, так что всего доброго.
— Подожди. Ты отдал не весь урожай, — каким-то нежным тоном пропел хор.
— Да. Но других кристаллов у меня нет.
— Кристаллы меня не волнуют. Вечножажущая требует энергию этого мира. Всю, что доступна. И я преподнесу ей то, чего она желает.
Меня резко парализовало. В спектре ауры Эдика я увидел, как от него протянулся толстый чёрный жгут прямо ко мне. От этого мой лоб запылал так, как не пылал, наверное, никогда. Мои ноги оторвались от земли, и я взлетел на пару метров вверх. И даже [Сапоги настойчивости] не помогли. Видимо, они работают, только когда кто-то пытается сбить меня с ног, а не поднять в воздух.
Меня тут же сковали по рукам и ногам проросшие корни. И я бы мог попробовать вырваться за счёт силы, если бы моё тело не контролировалось ментально. По крайней мере, шансы у меня были лишь первые пару секунд. Вскоре я ощутил нечто странное. Переключившись на видение ауры, я заскрипел зубами. Основные мои характеристики начали постепенно уменьшаться. Интеллект и мудрость оставались мои родные. А вот сила, выносливость и ловкость таяли на глазах. Так вот почему никассы не беспокоились, что сборщики сами используют добытую
