эссенцию. Она в конечном итоге всё равно попадёт к местному божку, так или иначе.
Я пытался дёргаться и вырываться, даже несмотря на ментальное давление. Но все мои попытки были тщетны. Вся моя сила постепенно уходила, пока по характеристикам я не стал равен обычному человеку. Даже визуально я сдулся, будто качок, слезший с анаболиков.
Лоб по-прежнему горел от того, что эта тварь пыталась шариться у меня в мозгах. Я попытался заблокировать это воздействие с помощью сопротивления, даруемого [Ментальным камнем], но не с моей мудростью тягаться против бога, заточенного на контроль целой расы. Поэтому мою защиту быстро пробили как нечто несущественное. Вот только Эдик не ожидал, что слияние разумов может работать в обе стороны.
Дальше трудно описать, что происходило, так как я толком и не мог этого понять. Но когда он проник в мой разум, то попытался слиться со мной также как был соединён со своими подданными. Он хотел объединить наши разумы, конечно же, подчинив мой на все сто процентов. И я ничего не мог поделать. Сопротивление не приносило результатов, и я чувствовал, как растворяюсь в воле бога. Тут то [Ментальный камень] и сработал так, как я вообще не ожидал. В какой-то момент я перестал сопротивляться, а наоборот. Я устремился к разуму Эдиммуатакля и нырнул в него с головой, как в дырку деревенского туалета. Было сложно разобраться в его воспоминаниях, и я видел лишь обрывочные образы.
Вот молодой царь восходит на трон. Вот он купается в неге и плотских утехах. И даже извечная война со старыми врагами его народа не волнует ум коронованной особы. Но тут в их мире появляется Чёрный Храм. Точнее, как потом оказалось, храма было два. Один у никасс, второй у лопоухих. Вот только в отличие от никасс, последние с опаской относились к силам бездны. Каким-то образом они сумели отгородиться от её влияния. В то время как никассы напротив — приняли её и самозабвенно пользовались даруемыми им силами. И, конечно же, основную долю этой силы получал сам царь.
Бездна меняла его как морально, так и физически. Никассы начали его боготворить как представителя Вечножаждущей в их мире. Буквально наместника бога на земле. Культы бездны стали распространяться повсеместно, и когда Эдиммуаттакль решил полностью подчинить своих подданных, те не особо-то противились. Конечно, если бы они до конца понимали его план, то вряд ли кто-то согласился бы полностью потерять личность. Но промытые мозгами фанатики посчитали, что им предлагают максимальное сближение с Вечножаждущей. Поэтому добровольно шли к забвению.
Затем последовала долгая и кровопролитная война с зендарам. Так называли вислоухих. Они использовали свои технологии, которые в какой-то момент достигли небывалых высот. Но на стороне никасс была мощь бездны и сила, даруемая ею. В ходе сражений никассы вытеснили зандаров с поверхности и те укрылись в своей части бездны. Но она была какая-то изменённая. Настолько, что сама Вечножаждущая не могла там до них добраться.
Осада длилась долго, но зендары приспособились к жизни внизу, и измором их взять уже было невозможно. Но Эдик нашёл способ победить. Чёрных Храм над зендарами был великолепным проводником силы бездны, поэтому удар по первой линии обороны был ошеломительным. Собственно след его можно было воочию узреть до сих пор. Да, это та самая огромная яма, из которой впоследствии никассы сделали шахту своего лифта.
С пробитием оборонительного лабиринта было положено начало конца истории зендаров. И Эдику казалось, что теперь-то можно поживать без хлопот и забот. Но не тут-то было. После окончания войны Вечножадущая внезапно потребовала энергии. Как можно больше энергии и сил, которые только мог предоставить этот мир. Собственно для этого Эдиком и были придуманы эти побеги. Они выкачивали энергию из всего, до чего, только могли дотянуться. Он и раньше использовал их при осаде лабиринта, но зендары научились им противостоять.
Эдиммуаттаклю больше ничего не оставалось кроме как подчиниться бездне и самолично иссушивать свой мир. И в последний год аппетиты бездны усилились многократно. Внезапно она начала требовать всю энергию, что только была. И это стало фатальным для Эдиммуаттакля. Каждый раз, когда поставки силы были недостаточны, она испивала его самого. Сбор урожая каждый раз становился всё менее эффективным, потому что поросль, концентрировавшая добытую энергию, находила всё меньше источников. И сейчас Эдиммуаттакль умирал. Да. Он буквально дышал на ладан. Этот урожай был призван продлить его агонию прежде, чем весь мир поглотит бездна, как и тысячи миров до него.
Но тут божество поняло, что я тоже его читаю. Поэтому Эдик решил, что слугой больше, слугой меньше, разницы нет.
Ментальное давление ушло, и меня медленно опустили на землю. Я даже немного присел от навалившегося на меня веса экипировки. Одна только цепь обмотанная вокруг пояса чего стоила, и я всё же упал на одно колено.
— Ты хорошо потрудился, сборщик, — заговорил хор никасс с какой-то пугающей задумчивостью. — Урожай в этом сезоне оказался чуть лучше, чем я ожидал.
— Рад, что тебе понравилось, — тяжело дыша, огрызнулся я. — Только чего же ты своих подручных в лабиринт не отправляешь? Зачем собирать столько иномирцев?
— Хороший вопрос. Но ты бы и сам мог догадаться, что мои тела не способны больше впитывать эссенцию и становиться сильнее. Поэтому мне и нужны вы.
— Ты называешь их своими телами? Значит, они уже все мертвы?
Не то чтобы меня это сильно волновало. Просто я тянул время, перебирая в уме варианты, как выбраться из этой передряги. Но Эдик не уходил от ответов, будто только и рад был меня заболтать:
— Мой народ познал истинное счастье, слившись воедино со своим правителем. Нет больше разногласий. Нет больше войн и распрей. Лишь гармония и процветание.
— А войн нет потому, что всех врагов вы уже убили, да? Например, тех лопоухих. Как их там звали? Зендары?
Я говорил это, а сам косился на арку портала возле одной из стен. Без понятия, куда он вёл, но самое главное сейчас — это оказаться подальше отсюда. Вот только… Какой теперь в этом смысл? Такой слабак как я и минуты не протянет в бездне. От этой мысли всё внутри аж сжалось, хоть я и старался не подавать виду. Но Эдик решил немного посвятить меня в некоторые подробности истории своего мира.
— Зендары не приняли мудрость Вечножаждущей и отвергли её. Но с падением их подземных городов память о них канула в небытие.
— Ты убил их всех?
— Да. У меня не было выбора. Почему-то они не присоединялись
