созданий. Она мешала расползающейся гадости окончательно сожрать землю до захода солнца. Зато после наступления темноты из укрытий разом вылезали орды мутантов. Гигантские перерожденные крысы выходили на сбор кровавого урожая. Они в клочья рвали беззащитное зверье, а затем перекачивали высвободившуюся смерть прямиком к своим хтоническим папашам по тянущимся сквозь породу глубинным каналам связи.
К горлу до сих пор подкатывает противный ком при мысли о самом первом рейде через этот дремучий лес. Я тогда с немалым боем продрался сквозь вражеские заслоны и собственными глазами увидел плоды работы тех старательных собирателей… Мёртвые поляны. Искалеченные звери с обрывками израненных аур. Отчаянные, полные боли и полнейшей безысходности сражения. Местные виды изо всех сил пытались отгрызаться и оборонять молодняк, но получалось у них просто фатально дерьмово, учитывая чудовищную прокачку мутантов из подземелий. Я видел глаза оленихи, которую на моих глазах разрывала стая крыс. И меня этот беспредел тупо выбесил.
Обычно я не вмешивался в дела целых планет так топорно, но там просто плюнул на все «законы невмешательства» и остался.
Если кто-то завел свою армию, значит, мне требовалось создать свою.
И я начал работу. Я перекраивал животных. Не превращал их в монстров или тупорылое пушечное мясо. Я забирал остатки местных хищников и даровал им мощнейшее преимущество, повышая ставки в эволюционной гонке. Я разжигал в них искры истинного разума. Щедро перешивал слабые места в глубинной основе подопечных и выводил на максимум сильные стороны. До сих пор помню, как бережно вплетал в их эфирный костяк хитрые механизмы приспособления. Однако главная заноза никуда не уходила. Враг прятался слишком глубоко под землей и располагал дикими по своим объемам запасами гнилой мощи. Разрушать весь этот с трудом выстроенный мирок своими же руками до основания было чертовски обидно. При этом я отчетливо понимал риски. Стоило только оставить моих «новичков» без контроля, и местные защитники однозначно завалили бы любую затяжную оборону. Грызуны банально вырвали бы победу. Темнота начала диктовать свои правила в этом месте намного раньше, поэтому выдала подземным уродцам сумасшедшую фору во времени и подготовила нехилый стартовый капитал из бесконечно жрущей орды.
И что я устроил следом? До сих пор перед глазами стоит картина: я натуральным образом начал собирать для зверей настоящие гильдии! Выдернул лидеров самых сильных стай, усадил их перед собой и буквально на пальцах расписал схемы ролевого взаимодействия. Со стороны может показаться сущим бредом сама затея навязать обычным животным строгую тактическую иерархию с разделением сложных обязанностей. Да щас, разбежались. Вся эта махина прекрасно функционирует и не сбоит, стоит лишь досконально изучить законы правильных классовых связок!
В этот момент я отчетливо вспомнил один забавный эпизод из нашей самой первой удачной операции… Юркая белка — хил. Совершенно непробиваемая маленькая меховая молния, чей покров не берёт даже плевок магической кислоты! Этот ловкий «пилот» без малейшего риска скакал по совершенно отвесным чёрным скалам. Там на вершинах росла целебная травка. А эта нахалка срезала полезную ботанику, спускала в зубах её к линии боя и забрасывала пучки вниз — прямиком под мощные челюсти. Челюсти, к слову, вот таких вот собакоподобных, каким был сейчас этот пушистый крепыш! Эти пекинесы выступали классическими штурмовыми танками. Опускались под землю и крошили вражеский десант. Как только хил-белка закидывала им лечилки — эти буйные парни сгрызали растение, их рваные раны моментально затягивались эфирным свечением, сила увеличивалась и они шли ломать грызунов-собирателей дальше! Командная синергия, в которой у всех своя святая функция, мать его!
Посидев с ними некоторое время, убедившись, что звери наконец начали реально теснить этих уродских захватчиков обратно в подвалы и их операции перешли в уверенное победное русло, я покинул этот чудесный мир, оставшись безумно довольным проделанной работенкой.
В общем-то… Теперь я искренне радовался, ведь они смогли. Они не вымерли. Более того — они продолжают жить и отстаивать свой фиолетовый рай.
Ну да, всё сходится. Я потёр подбородок и повнимательнее рассмотрел этого мехового качка. Планету давным-давно никто Фрадиусом не называл, а вот фиолетовое светило Мистерия давало вполне конкретный ориентир в Многомерной Вселенной. Любят же местные переименовывать собственные глобусы после каждой эпичной войнушки.
Я присел перед собакеном на корточки. Наши лица оказались ровно на одном уровне.
— Ладно, герой, я тебя услышал. Картинка вырисовывается. Сделаем так: откроешь мне свою память? Я хочу посмотреть, как там дела на вашей исторической родине обстоят.
Пекинес-переросток слегка подобрался, а короткий обрубок его хвоста дёрнулся и замер.
— Беспрекословно, Мессир! Всё, что прикажете. Но… — он виновато потупил глаза, и в моей голове раздался тяжёлый собачий вздох. — Боюсь, сейчас вам будет тяжело считывать. Я чувствую, как часть воспоминаний перекрыта. Словно глухие каменные блоки стоят. Это посмертный шок и трудности перерождения. Разум защищается. Я боюсь вас разочаровать.
Я хмыкнул.
— Расслабь булки. Замки и блоки — это моя специфика. Не переживай, больно не будет. Ну, или будет, но быстро. Разрешаешь?
В чём заключается главная прелесть работы с животными или химерами? Если ты говоришь человеку «Открой разум», он тут же начинает паниковать, возводить дурацкие ментальные стены, потеть и думать, что ты сейчас украдёшь пин-код от его кредитки. Животные работают по-другому. Для них эфирный контакт — это естественный процесс, базовая коммуникация. Сказал «открой» — он открыл.
Собака склонила лобастую голову.
Я положил ладонь прямо на его жёсткий курчавый лоб. Эфирные потоки скользнули под костяную пластину черепа.
Блоки там действительно висели суровые, как бетонные плиты. Последствия тяжёлой гибели и последующего заброса в новое тело через мясорубку многомерных пространств. Я мягко, как скальпелем, поддел край одной из таких плит, пустил тёплую расслабляющую ману и начал раздвигать туман.
Моё сознание ухнуло в чужие воспоминания.
Изображения замелькали ярким калейдоскопом. Фиолетовые лучи Мистерии, пробивающиеся сквозь густые кроны гигантских, незнакомых местным ботаникам деревьев. Бескрайние зелёные равнины обрывались внезапно, сразу уступая место масштабной застройке.
Просматривая эту запись, я натурально офигел. Никакого металла, дымящих заводских труб, стекла или привычного бетона там не водилось. Огромный город умудрились вырубить и частично вырастить прямо в массиве отвесных скал, плотно переплетённых со стволами исполинских деревьев. Многоуровневые террасы соединялись целой паутиной плетёных подвесных мостов. Самое невероятное заключалось в том, что возводили всё это великолепие исключительно местные звери.
Здоровенные гориллоподобные создания усердно выбивали в породе новые ниши. Они орудовали удобными инструментами из плотной кости и кусков обсидиана. Следом подтягивались бронированные муравьи, намертво цементируя своды своей фирменной железобетонной слюной. Любые технологии в человеческом понимании отсутствовали здесь как класс, однако безумный
