что-то новое, и оно мне не нравилось.
— Гесс, — позвал я, — что делать будем?
Он не ответил. Отстучал что-то в амулет, длинную кодовую цепочку, такой я еще не слышал. Плоский камешек завибрировал, приняв ответ, от чего Сонный помрачнел еще больше.
— Форт принял, — сказал он наконец. Требуют уточнить. Явно не хотят полагаться только на единственный навык новичка, нужно своими глазами увидеть. Чьими именно глазами, думаю, все догадались.
Догадались, ясное дело. Придется нам троим подобраться к сияющей мерзости поближе. К месту, откуда любой нормальный должен бежать в противоположную сторону, роняя тапки. Ну а мы — наоборот.
— Не нравится мне это, — уже вслух вздохнул я.
— Мне тоже. Сонный уже поднялся. — Никому не нравится. Лейр?
Тот молча кивнул, чуть поправил снаряжение, все так же молча поднялся.
— Идем тихо, — распорядился Сонный. — Ориентируемся по чутью Анта. Твоя задача — выжать из него максимум, и провести нас мимо тварей, как минимум — обойти крупные группы. Понятно?
— Понятно.
Идти было недалеко, по прямой — километра три, может четыре. Край пять — по местной системе — до двух лиг, значит. Но есть одно, но — прямой дороги не наблюдалось, да и вообще хоть какой-то. Весь северо-восток баронства — это болота, которые тянулись до самого Серого тракта, отделяющего владения барона же — но Флами, столь же малозаселенные и неустроенные. Болота были не сказать, что совсем гиблые, местные в них регулярно ходили за травами и ягодами (тонули тоже регулярно), но вот идти по ним быстро и тихо одновременно, это уже перебор для меня. Но я честно месил гнилую воду, иногда проваливаясь по колени, цеплялся за острую траву вроде осоки (возможно, она и была), и очень старался хотя бы не сильно громко матерится.
Получалось так себе. еще и от нарастающего эффекта Чувства Разлома. Я понемногу к нему адаптировался, уже не испытывая того кошмара, что в момент открытия, но и приятными эти ощущения назвать было нельзя. Ледяная паутинка, превратившаяся в ледяной душ внутри организма. вс так же вымораживала потроха, растекаясь по по нервам и костям — но и указывала этим направление. Впрочем, когда мы поднялись на одиноко торчащий посреди болотца холм, конечную точку нашего маршрута увидели все.
Разлом у Бочарного, конечно впечатлял, особенно для человека, ранее с этой херней не сталкивавшегося. Здоровенная рваная трещина в полнеба не может не впечатлять. Так вот, по сравнению с этим то был именно что разлом, трещина. А это был настоящий пролом, мать его. Солидного куска пространства от земли и до середины небосвода просто не существовало, вместо нее был провал, в котором клубилось нечто, чему и названия подобрать не получалось, даже цвет осознать было невозможно. Все органы чувств отказывались воспринимать это, слишком он было неправильным…нет, не так…нереальным. В плохом смысле, не могущим и не имеющим права существовать в реальности — однако же вот оно. Разлом высился над болотом, огромный, метров двести в ширину, и от него волнами катились видимые искажения пространства — тяжелыми потоками, от которых реальность вокруг казалась ненадежной, готовой в любой момент растечься как масло на солнце. Было даже красиво, как и в прошлый раз…но если тогда больше хотелось убежать, то сейчас просто лечь, и притворится, что меня нет тут. Никогда не было и не будет.
— Тройка. — очень тихо, одними губами выдохнул Лейр. Не меньше, может и четвертый. Плохо.
— А если подробнее? — я не отрывал взгляд от Разлома, но говорить было нужно. И информация полезная, да и панику приглушить.
Сонный ответил не сразу, я уже подумал что не до того ему. Но таки ответил.
— Разломы, в общем случае, разделяют по средней силе монстров, что из них лезут. В общем — потому что бывают варианты, вплоть до того что они не лезут.Или средний не показатель, бывает на тысячу мелочи один рангов на пять выше. Первая категория, соответственно, и монстры первой категории, эквивалент обычным классам у наделенных…тоже грубое сравнение, в высоких академиумах и гильдиях магов за такое и в морду можно, но в целом так и есть. У Бочарного такой и был, там только единички и были… еще и потому, что короткоживущий, редко когда сразу кто серьезный вылазит. Вторая — уже посерьезнее, вас бы там сожрали нафиг, и не подавились. Третья…это здесь…надеюсь. Потому что про четвертый ранг и выше обычно рассказывают в сказках. Страшных.
Из провала лезли твари. Не выкатывались бешеной лавиной, как гончие, тупо стремясь пожрать первое, что подвернется, как и положено голодным монстрам. Эти гости выходили. Именно выходили из разомкнутой раны мира, в несколько организованных рядов. Явно, очевидно организованных, уже в нашем мире оперативно расходящиеся колоннами в стороны, освобождая место новым пришельцам.
— Бесы. — поддал голос Лайр, и в этом коротком слове было столько всего, что я поежился.
Я пытался подобрать сравнение с чем-нибудь земным, раз уж системный переводчик подкинул именно этот вариант названия тварей. С Земли я притащил целую пачку воспоминаний, и обычно эта информация здорово помогала, успокаивала даже. Но вот сейчас… Бесы из героев, демоны вахи, лубочные красненькие черти с вилами…все это было. Все это было не то. Потому что те бесы были придуманы людьми, а значит, как их не малюй, в них оставалось что-то человеческое. А этия явно были придуманы не людьми, вряд ли их вообще кто-то создал, они просто получились сами по себе, как плесень на забытом в холодильнике супе. Ростом в среднем ниже человека, ссутуленные, на кривых ногах с лишними суставами — видимо, мода такая в Разломах. Кожа разных цветов, но в основном в серо-багровой гамме. Головы вытянутые, безволосые, со странными валиками по всей поверхности — возможно, альтернатива носу и ушам. Пасти до ушей, разбросанные по лицу ассиметричные глаза в случайном количестве, да и вообще асимметрию эти товарищи уважали. Все фигня, кроме пчел…да и пчелы, если подумать, фигня…кроме того, что они держали оружие. Не собственные когти и ли подобранные палки, а именно настоящее оружие. Короткие копья с с зазубренными наконечниками, что-то вроде д убин с наростами, кривые тесаки из тускло-черного металла. Оно было такое же неправильное, как и они сами — но это было именно оружие, созданное для того чтобы убивать. И потому как они его держали. сразу становилось ясно — пользоваться им умеют. Любят и практикуют.
А еще они переговаривались. Тихим, клацающе-скрежещущими
