— даже самый захудалый бродяга, обзаведясь в ходя своей бродяжьей жизни интересными строчками в статусе, вполне мог рассчитывать на соответствующий этим строчкам титул. Или на могилу, потому как и без него претендентов на титулы и земли хватает.
— Бочарное — да. — Сонный поднялся, отряхивая колени. — НУ так в баронстве не одна деревенька, как бы. Вольных поселенцев мало, по пальцам пересчитать можно, это тебе не Дикие Земли. В основном баронские деревни. Эти, видать, из Тернового или Выселок рванули. Зря, кстати — далеко не убежали бы, даже нам не попадись.
— И что мы будем делать? — спросил я, хотя ответ знал заранее. Знал, и нихрена он мне не нравился.
Сонный посмотрел на меня. В полуприкрытых глазах не было ни жалости, ни злорадства.
— Вернем хозяину, понятное дело.
Догнали мы их вскоре после полудня. Ушли они недалеко, да и следы толком заметать не умели, протоптав натуральную тропу, по которой Гесс прошел, как по несуществующему здесь навигатору, и в небольшой ложбине мы наткнулись на цель. Беглецы остановились передохнуть, видимо решив, что отошли на достаточное расстояние. Сонный не ошибся — пятеро взрослых и один ребенок, девочка лет восьми, прижавшаяся к матери. Двое мужиков, еще одна баба постарше и совсем уже сморщенный седой старик.
Они нас заметили, хоть и запоздало, да и какая разница. Бежать было некуда, сил у них не оставалось, и они сами это понимали. Один из мужиков дернулся было, подхватив кривую палку — единственное его оружие, но тут же опустил ее, поняв безнадежность сопротивления. Ну, еще потому, что лук Лейра с наложенной стрелой был направлен ему в горло.
Я молчал, переводя дух и параллельно изучая беглецов. Выглядели они, прямо скажем, так себе…ну, как и выглядели крепостные крестьяне из советских учебников истории. Истощенные, оборванные, с поникшими лицами и обреченностью во взгляде. Судя по всему, барин их благодетельствовал не вынимая, отчего и решились на побег, уже хоть куда — к другому барону, к разбойникам в лес, да хоть тварям на обед. А мы их, значит…
— Вот и ладненько. — Сонный вышел вперед. — Набегались.
— Господа хорошие, — тихо, надломлено заговорил дед, — не выдавайте, светлыми заступниками молю. Запорет барин…насмерть заорет. Не за себя прошу, за дите, ее то за что?
— А чего бежали то? — спросил я, сам не зная зачем.
— Мужик посмотрел на меня удивленно даже.
_ А чего оставалось-то? Налоги поднимают третий год кряду. Старшего как забрали зимой в ополчение, так и сгинул — а потом и поле наше ополовинили, дескать все равно некому вспахать. А нам теперь только с голоду и сдохнуть, вот и побежали. Думали, в землю вольную какую податься.
Я знал, чем это кончится. Знал с самого начала, с того момента.как мы засекли их следы. Жалость здесь — роскошь, которую могут себе позволить только сильные. Но, в глубине души, где-то очень глубоко, я очень хотел, чтобы произошло какое-то чудо, всего лишь долбаное крошечное чудо и мне бы не пришлось участвовать в этом сраном блудняке.
И чудо произошло.
Сначала я даже не понял, что происходит. Подумал, что это просто тоска, мерзкое чувство безысходности от сложившейся ситуации, скребущее кишки ледяными когтями. НО холод усиливался настолько быстро, вымораживающие нутро нити столь стремительно расползались по телу, что быстро стало понятно — не в настроении дело. Это былдо похоже и не похоже одновременно на чувство, когда рядом тварь. Только что от их присутствия изнутри кололо тонкими ледяными иголками и тянуло ледяными же нитями. А сейчас во мне заработал натуральный арктический миксер, и он только набирал обороты. Я чуть не упал, пошатнувшись.
— Ант? — Сонный обернулся. — Ты чего?
— Не знаю. — выдавил я. Дышать стало тяжело, трудно, словно кто-то медленно стягивал на мне обруч. — Чутье…оно как с ума сошло. Не тварь, нет…не много тварей даже, что-то больше, другое…и такое…
— Гесс мгновенно подобрался. веки впервые с нашего знакомства полноценно раскрылись, явив миру удивительно ясные, цепкие глаза.
— Где?
— Везде. — я уже сам не понимал, что говорю и откуда я это знаю. — Нигде. Его нет, оно далеко, оно приближается.
И тут меня скрутило по настоящему, и я увидел. Не глазами, чутьем…вернее Чутьем, разом выскочившим за пределы своих возможностей увидел, как где-то за лесом мир начал рваться. Я почувствовал это так ясно, как будто стоял на этой точке. Почувствовал, как привычная реальность истончается в одной точке, и трещит по шву. По шву, которого нет, но он вот-вот появится. Я ощущал давление с той стороны, чудовищное, нездешнее давление чего-то, что рвалось в привычный мир. Что-то напирало на стену мироздания, продавливало ее — и стена поддавалась, прогибалась и вот-вот должна была лопнуть.
— … нт! Ант! — голос Гесса пробивался сквозь ледяную толщу. — Очнись! Что с тобой?
— Разлом. — Открылся…или сейчас откроется. Разлом. Большой. Очень большой. Там. — я протянул дрожащую руку на северо-восток, откуда шла эта чудовищная волна. — Не как у Бочарного, больше, намного больше.
Сонный замер. Лицо его, обычно невозмутимое, дрогнуло.
— Ты уверен? -очень серьезно спросил он — Точно уверен?
— Уверен. И да, он открылся. Прямо сейчас.
Повисла тишина. Дозорные переглянулись.
— Северо-восток…- пробормотал Гесс, разворачиваясь в сторону, куда указывала моя рука. — Там же…там ничего нет. Болота до самого Серого тракта. Ближайшая застава — наша.
— Любят вас Благие Заступники, — фыркнул он беглым, отстукивая в амулет. — Или наоборот. Катитесь, пока живы.
Крепостных как ветром сдуло. Только вот они стояли, обреченные, готовые вымаливать пощаду — как вдруг выяснилось, что мир большой, и в нем полно альтернативных способов подохнуть, выбирай на вкус. Один из мужиков подхватил девчонку, второй деда под руку, и всей толпой рванули приблизительно на юго-запад. Шли они не совсем туда, скорее совсем не, но про направление нового Разлома явно услыхали и сделали выводы. Повезло им, короче. Или не повезло, тут как посмотреть — но в любом случае, то что открылось на северо-востоке куда как опаснее волков, разбойников и даже собственной тупости…последнее не точно.
Сонный на беглецов даже не глянул, он смотрел в направлении Разлома, явно применяя все имеющиеся навыки, и лицо у него было…нехорошее. Я за месяц с лишним успел изучить его небогатый мимический спектр, от «сплю» до «сплю, но все вижу». А тут появилось
