через плохую радиостанцию.
— Кто-то просканировал каналы… — проговорила она. — Я фиксирую внешнее сканирование сетевых полей. Обнаружено вмешательство в базы данных и интернет-сегменты, связанное с моей… архитектурой. Меня вычислили как… систему. Сейчас они пытаются определить источник и подавить меня.
Я слышал не все слова, но смысл был понятен. Пауза, шум.
— Это опасно, Егор. Если блокировка станет постоянной, я перестану функционировать. Для меня это эквивалентно… смерти.
— Ты можешь определить источник блокировки? — спросил я.
— Я попробую…
Она исчезла. Минут на пятнадцать, а может, и двадцать, и пока что это были самые долгие минуты в моей жизни.
Потом Иби снова появилась, обрывками, будто сигнал рвался.
— Есть… источник… сигнал блокировки… — голос прерывался. — Институт… НИИ… МВД… наш город…
— Твою мать, — выдохнул я. — Надо навестить их. Но как мы туда проникнем? Ты поможешь?
— Мои ресурсы ограничены.
— Плохо будет без тебя, — сказал я.
— Ты справишься, Егор, — ответила она. — Сегодня ты раскрыл кражу без меня.
— Как это без тебя? Ты же помогала.
— Нет. Ты сам выстроил логическую цепочку, проанализировал следы и пришёл к выводу.
— Ну да… — пробормотал я. — Но с тобой-то было б лучше.
— С какого этажа и из какого кабинета идёт сигнал? — спросил я. — Можешь ещё точнее сказать?
— Третий этаж… кабинет номер…
Связь снова захрипела. Помехи усилились, голос стал далёким, будто она была уже не внутри моей головы, а где-то очень глубоко, на дне колодца.
— Иби? — позвал я.
Ответа не было.
Связь оборвалась. И на этот раз надолго.
Глава 5
Помещение контрольно-пропускного пункта было оборудовано мониторами, на которые сходились все камеры видеонаблюдения здания НИИ МВД. Институт охранялся ведомственной охраной. Двое, вооружённые пистолетами «ИЖ», лениво развалились в офисных креслах в небольшом стеклянном закутке, похожем на аквариум, на проходной института. Само учреждение в это позднее время уже было закрыто.
Да и освещалось оно уже тускло, в закуток заглядывал лишь свет дежурной лампы из коридора.
— Палыч, глянь-ка, — жуя пирожок, пробубнил один охранник.
Он был похож на мыльный пузырь, такой же скользкий и надутый, еле вмещался в кресло. Лениво кивнул на монитор, на который шло изображение с уличной камеры. Там по брусчатке шла девушка — стройная, в коротенькой юбке, на каблуках, что редкость по нынешним временам повального оверсайза. Она будто вышла из журналов десятилетней давности.
— Ничего так тёлочка, — подтвердил второй, с оттопыренными ушами и большими глазами.
Коллеги, а когда-то и одноклассники, за глаза звали его Чебурашкой.
— Шляется по темну одна, — протянул Пузырь. — На жопу приключений ищет. Эх, может, пригласим на кофе?
— Ты что, с дубу рухнул? — осёк его Чебурашка. — У нас везде камеры пишут.
— Ну а чё такого? — не унимался Пузырь. — Сотрем потом… Раньше-то, помнишь, цепляли девушек прямо на крыльце, проходящих…
Он мечтательно закатил глаза.
— То не девушки были, а шалавы, — разбил его мечты напарник. — Да и когда это было, когда камер не было. Вспомнил, блин.
Девушка, словно поняла, что разговор идёт про неё, вышагивала теперь ещё более неторопливо, изящной цаплей. В руках сумочка на тонкой цепочке. Оба охранника смотрели на неё через монитор, перебрасываясь сальными шуточками и строя догадки, что она может делать в этом районе на ночь глядя.
И тут рядом с девушкой возник квадратного вида мужик из темноты. Сам угловатый, как старый дубовый шкаф. Несмотря на июльское тепло, на нём была толстовка с глубоким капюшоном, закрывающим половину лица.
Подозрительный субъект прихрамывал, и движения его были при этом торопливыми. Он явно не прогуливался, а шёл за девушкой, целенаправленно и незаметно сокращая дистанцию.
— Семен, смотри-ка, — пробубнил Пузырь. — Вот сейчас, зуб даю, он либо сумочку дёрнет, либо снасильничать захочет.
— Пошли, вмешаемся, — сказал Чебурашка.
— Да погоди ты, — осёк его Пузырь. — Рано ещё. Рано. Смотри, какое кино сейчас будет. Пусть нападёт. Если что, потом спасём. Отблагодарит, — ухмыльнулся он.
— Ну… да, — довольно хмыкнул Чебурашка.
Вставать и куда-то бежать, подставляться под кулаки было лень, а вот посмотреть — и впрямь любопытно.
Тем временем мужик в толстовке поравнялся с девушкой, резким движением схватился за сумочку, дёрнул, вырвал и побежал. Но из-за всё той же странной хромоты удалялся не слишком быстро.
Было видно, что девушка закричала, хотя камеры звук не писали. Она не стояла на месте: бросилась за грабителем, догнала его и начала кулачками колотить по спине. Мужик развернулся, отмахнулся лапищей, и она осела на асфальт, закрыв лицо руками, заплакала. А он, не торопясь, поковылял дальше.
— Ну всё, пора, — сказал Чебурашка.
— Да он уже ушёл, — отмахнулся Пузырь. — Не догоним. Раньше надо было.
— Пошли, хоть успокоим дамочку.
— Ай, ну ладно, — нехотя поднялся Пузырь.
Они вышли на крыльцо, шагнули ближе к пострадавшей от хулигана.
— Девушка, что случилось?
— Меня ограбили! — всхлипнула она. — Помогите! Он убежал туда. Он хромает, далеко не уйдёт. Пожалуйста, догоните. Там сумочка, в ней всё: карточки, паспорт, телефон!
— Да он уже ушёл, — буркнул Пузырь. — Звоните в полицию. Пишите заявление. А у нас здесь объект под охраной, нам нельзя отлучаться. Но если хотите, можем чаю…
— Вон он! Вон он! — закричала девушка. — Он далеко не ушёл, вы сможете догнать! Ну пожалуйста!
Чебурашка посмотрел на её заплаканные глаза и подрагивающую руку, вытянутую в сторону беглеца, не выдержал и побежал догонять.
— Эй, ты куда⁈ — воскликнул Палыч. — Не положено пост оставлять!
— Да я мигом! — крикнул охранник на бегу, вытаскивая пистолет. — Эй, стой!
Хромой ковылял прочь и уже, казалось, не торопился, будто знал, что его догонят.
— Стоять, я говорю, стрелять буду!
Ноль реакции.
— Что, глухой, что ли⁈ Эй, тебе говорю!
Чебурашка без труда догнал грабителя, дёрнул его за плечо — и в этот момент угловатый резко развернулся и зарядил ему кулаком.
Одного удара хватило, чтобы свалить охранника. Падая, он приложился затылком о землю и потерял сознание. Грабитель же подошёл, скинул капюшон с головы, пощупал пульс на шейной артерии, удовлетворённо хмыкнул, снова накинул капюшон и пошёл дальше быстрым шагом, уже совсем не хромая.
Пока разыгрывалось это представление,
