провожу воспитательную беседу с коллегой, — сказала она спокойно. — Вениамин Львович вчера пережил тяжёлую ночь в полиции. Ему нужна поддержка.
— Поддержка? — Тамар Петровна всплеснула руками. — А кто будет поддерживать восьмой «В»? Они там, между прочим, ждут урока английского! Или вы решили, что теперь, когда Вениамин Львович перестал пить и начал разыгрывать героя, можно забыть про учебный процесс?
— Тамара Петровна, — я поднял руку, пытаясь вклиниться в их перепалку, но меня просто не услышали.
— Я не забываю про учебный процесс! — отчеканила Алиса. — Я забочусь о коллеге. Это называется «профессиональная солидарность». Вам бы тоже не помешало.
— Что⁈ — Тамара Петровна побагровела. — Да я этого… этого… — она задохнулась от возмущения, — да я Вениамина Львовича сколько раз прикрывала перед директором! Когда он спал в тренерской! Когда от него пахло перегаром! А теперь, когда он вдруг стал героем, тут же набежали… поклонницы!
Она выплюнула слово «поклонницы» так, словно это было самое грязное ругательство. Алиса усмехнулась и поправила шарф.
— Тамара Петровна, — сказала она ледяным тоном, — если вас беспокоит моё поведение на рабочем месте, напишите докладную. А пока — я иду на урок. Вениамин Львович, — она повернулась ко мне и улыбнулась, — мы ещё договорим. Кофе — в силе.
И она ушла, цокая каблуками не хуже самой завучихи. Мы остались с Тамарой Петровной вдвоём в пустом коридоре. Она смотрела на меня, тяжело дыша, и в её глазах я видел целый коктейль из эмоций: гнев, ревность, обиду и что-то ещё, что я не мог разобрать.
— Вениамин Львович, — сказала она наконец, и голос её дрогнул. — Я… я не ожидала от вас такого.
— Какого? — я устало потёр переносицу.
— Вы… вы мне нравились, — выпалила она и тут же покраснела до корней волос. — То есть, как педагог. Как коллега. А теперь я вижу, что вы… что вам… что эта англичанка…
— Тамара Петровна, — я выставил вперёд раскрытую ладонь, — давайте расставим всё по местам. Алина предложила мне кофе. Это просто кофе. Я не давал ей повода. И вам я повода не давал. Я вообще не понимаю, что происходит.
— Не понимаете? — она горько усмехнулась. — Конечно. Мужчины никогда не понимают. Вы ходите, размахиваете своей харизмой, спасаете детей от наркотиков, строите из себя Рэмбо, а потом удивляетесь, что на вас обращают внимание.
— Я не строю из себя Рэмбо, — я вздохнул. — Я просто делаю свою работу.
— Работу? — она покачала головой. — До вас здесь работали два физрука. Один запил, второй уволился через месяц. А вы приходите и за неделю собираете баскетбольную команду, находите спонсора и почти сажаете в полицию закладчиков.
Я молчал. Мне нечего было ей ответить. Да и что тут скажешь? Что я не Веня, а Серёга Крест, который просто хочет искупить то, что натворил в прошлой жизни?
— Ладно, — она вдруг взяла себя в руки и одёрнула свой мышиный пиджак. — Идите, Вениамин Львович. У вас уроки. И… я не буду пока писать докладную на Алину. Ради вас.
— Спасибо, — искренне сказал я. — Тамара Петровна, вы… вы супер.
Она фыркнула и ушла, всё так же цокая каблуками. Я остался стоять в коридоре с двумя остывшими стаканчиками кофе — один от Алины, второй я так и не допил. В голове гудело. Две женщины за одно утро. И обе с претензиями. Да уж, в девяностые с таким я сталкивался реже. Тогда всё было проще: либо ты нравишься, либо нет, и никаких кофе с корицей.
Я поплёлся в тренерскую, закрыл дверь и сел на стул. Вытянул больное колено и задумался. Алина — красивая, молодая, дерзкая. Тамара Петровна — проверенная, преданная, пусть и церберша. Обе… Стоп. О чём я вообще думаю? Мне скоро на разведку в автопарк, у меня послезавтра игра, а я сижу и размышляю о бабах, как подросток.
Я рывком поднялся, размял плечи и вышел в зал. Пора было проводить тренировку.
После четвертого урока я зашёл в учительскую. Тамара Петровна сидела за столом, перебирая какие-то ведомости. Увидев меня, она подняла бровь.
— Вениамин Львович? У Вас же вроде бы уроки?
— Да, так и есть, — я придал лицу самое страдальческое выражение, на какое было способно тело Вени. — Тамара Петровна, мне нужно отпроситься с оставшихся уроков. Голова раскалывается. И сердце… ноет.
— Сердце? — она тут же стала серьёзной. — Вы к врачу обращались?
— Обращался, — соврал я. — Сказали — переутомление, стресс, давление скачет. Прописали покой и сон.
— Ой, Вениамин Львович, — она покачала головой, и в её голосе вдруг прорезалась материнская забота. — Вы себя совсем не бережёте. Столько всего за эту неделю… Конечно, идите. Я сама проведу у вас седьмой «Б», поставлю им кросс или что там у них по плану.
— Спасибо, — я прижал руку к груди, изображая сердечную муку. — Вы очень добры.
Она зарделась и махнула рукой.
— Идите уже. И это… Вениамин Львович… Если что, обращайтесь ко мне. Я всегда помогу.
— Непременно, — пообещал я и выскользнул в коридор.
Там я перевёл дух. Вот так. Соврал — и не покраснел. В прежней жизни я врал ментам, кредиторам и конкурентам. Теперь — завучу. Прогресс, мать его.
Я вышел из школы и остановился на крыльце. Складская, шестнадцать. Это на другом конце города, километров восемь, пешком не дойдёшь. Автобус? Я не знал маршрутов. Остался только вариант с такси.
Я достал телефон и уставился на экран. Да, я готовился накануне вечером. Как там Марфа говорила? «Такси Go»? Нашёл нужную иконку — оранжевый квадратик с чёрными буквами. Ткнул. Приложение открылось, показало какую-то карту, какие-то точки и надпись: «Откуда едем?»
— Так, — пробормотал я, тыкая в экран. — Отсюда. Куда — Складская, шестнадцать.
Экран послушно показал маршрут и предложил выбрать тариф: «Эконом — 280 ₽», «Комфорт — 450 ₽», «Бизнес — 1200 ₽». Я ткнул в «Эконом» — или мне показалось, что в «Эконом»? Экран мигнул и выдал: «Ищем машину… Найдена! Toyota Camry, белая. Время подачи — 3 минуты. Стоимость — 345 ₽».
— Триста сорок пять? — я нахмурился. — Эконом, ёпрст… Ладно.
Стоял у крыльца и ждал. Через три минуты к
