обозначила губами: я знаю, что делаю.
Затем продолжила вслух:
— Вы уже ищете?
— Да.
— Пока не прогрузилось, сразу предупрежу, это очень специфическая корпоративная группа.
Звуки на том конце затихли — видимо, собеседник читал с экрана, какой организации принадлежит конкретная серия мобильных номеров.
— Это государственный орган, — раздалось наконец в ответ.
— У меня особые обстоятельства, я бы вас не тревожила иначе.
— Что именно вы хотите проверить?
— Вот же ослиха, — она хлопнула себя по лбу и подняла взгляд на якудзу. — Что требуется-то?
Тот с невообразимой скоростью набил текст, затем развернул телефон:
Перемещения за последнюю неделю, в 3d, на карте города, с привязкой по времени — нужно понять его стандартные маршруты.
Ута перевела на нормальный:
— Переключение между базовыми станциями в динамике за неделю, все сопряжённые гаджеты на кармане. — Шёпотом пояснила отцу адвоката, — скорее всего у него ещё и планшет, и второй телефон, и даже не один.
— Уэки-сан… — на том конце провода замялись.
— Я понимаю, что это не телефонный разговор. За информацией сейчас к вам прилечу сама, посадочная площадка на крыше есть же?
— Хорошо! — собеседник исполнился оптимизмом. — Мой человек вас встретит и проводит, буду ждать!
Слать что-либо по сети ему категорически не хотелось.
— Вот так всё просто. — Заметила она отцу адвоката, разорвав соединение.
От её обычного эпатажа в текущем образе не было ни волоса.
— А как же вертолёт? Я его только что вернул Хаяси-сама, — борёкудан растерянно заозирался.
— Вы, взрослые мужчины, иногда как маленькие дети, — Ута зевнула и снисходительно подвигала бровями. — У Хаяси Юто есть единственная и любимая внучка, Хонока-тян, лично мне проще договариваться с ней. По секрету: мы очень близко дружим.
Через три минуты, оставив Миёси-старшего в ресторане на крыше, она уже взлетала.
Глава 18
— Никто не может быть ни судьей, ни обвинителем самому себе. Это нонсенс. — Такидзиро апломбом был похож на партийного чиновника из Китая, смотрелось занятно.
— Как это соотносится с темой судебного заседания, Решетников-сан? — лицо судьи не читалось.
— В данном случае правомочно распространить принцип на прокуратуру как на организацию.
— Что позволяет вам обобщать преступные намерения на целый государственный орган?
Интересно, что ответит, подумала Моэко. «Я способен время от времени видеть чужие мысли» — так себе аргумент.
Судья, кстати, пытается разобраться добросовестно в том смысле, что реально вникает. Подозревать в предвзятости пока оснований нет. Ни к одной из сторон.
— В действиях прокуратуры видны признаки системной координации с внеслужебными целями. Противозаконное давление каждого прокурора преследовало одну общую задачу. Иначе говоря, их общая позиция была предварительно согласована и подчинена единому замыслу. — Он подумал и добавил, — в тех госструктурах, к которым имел отношение я, подобное называется единым согласованным замыслом, возможно, у вас другая терминология. Они изначально предвзяты как правоохранительный институт.
Хорошо сформулировано, но как это доказывать, вздохнула про себя Моэко. Хотя и молчать не вариант — иногда играешь теми картами, что на руках.
— Ваших личных ощущений мало, Решетников-сан. Обвинение в столь серьёзных вещах не может основываться на субъективном.
Ну да, чтение мыслей в протокол заседания не подшивается. Это ещё если о нём заявить вслух, чего не будет.
Кое-кто и не подумал отступать:
— Если на гособвинение группы прокуроров поставить прокуратуру — получается, орган ведет расследование и обвинение собственный адрес, а так не должно быть. Никто не может быть судьёй самому себе.
— Вы повторяетесь! Во-первых, нет доказательств преступной группы — да, претензии ряду прокуроров обоснованы, но суд не видит «общего сценария». Во-вторых, структурно гособвинителем будет совсем другая прокуратура, с данной не связанная — в таких случаях назначается внешний состав прокуроров.
— У меня есть обоснованные опасения, что действительно беспристрастную прокуратуру найти не получится, по крайней мере, в рамках нашей страны. Особенно если искать будет Генеральная. Готов объяснить свою позицию. — Не унимался товарищ.
— Чем по вашему будет связана прокуратура Осаки или Фукуоки с подозреваемыми? Физически места разные плюс перед назначением на дело каждого прокурора — проверка послужного списка, не пересекались ли раньше. В чём вы видите потенциал для предвзятости?
— В Японии понятие гири и корпоративная спайка не просто слова, господин судья. Якобы другая прокуратура — люди одного профессионального цеха, по умолчанию лояльные друг другу. Честь мундира не даст им быть беспристрастными, господин судья.
— Ваши эмоции не являются процессуальным аргументом. Случай вопиющий, в этом суд с вами согласен — но он не первый и не уникальный. Есть устоявшиеся процедуры.
Интересно, как бы я чувствовала себя на его месте во время этих дебатов, думала якудза. По-любому стресс на нервы, а Такидзиро-кун только что не сияет. Вот это ресурс психики.
Кое-кто тем временем снова не смутился:
— В разных частях нашего государства процедуры различаются, ваша честь. Вы апеллируете к произвольному фрагменту, игнорируя напрочь остальное. Есть же и альтернативные методологии анализа, причём в нашей с вами стране, а вы объявляете верной свою, хотя прочие равноценны.
— ???
К общему немому вопросу Моэко не присоединилась лишь потому, что старательно следила за собственной мимикой.
— Существует понятие твёрдого признака. Если во время анализа у рассматриваемого нами явления обнаруживают больше двух твёрдых признаков, системная координация чужих действий в заведении, где готовили меня, считалась доказанной, ваша честь. Это часть, м-м-м, аналога боевого устава.
Как-то слишком сложно, хотя вроде бы и ясно.
— Который тоже стандарт нашего Государства, — продолжил Решетников. — Пожалуйста, посмотрите файл? Я ходатайствовал перед заседанием, чтоб его приобщили к материалам.
— Я вижу из вашего персонального файла, где вы учились… — судья на мгновение подвис, видимо, пытаясь оценить услышанное под другим углом. — Я понимаю, о чём вы, но в данном случае то правило неприменимо. Вы в суде, а не в… — не договорил.
— В таком случае не сочтите мой следующий вопрос за неуважение к суду — я лишь пытаюсь сориентироваться. Господин судья, почему вы сейчас искусственно расширяете границы судебного усмотрения? Почему вы личной оценкой подменяете необходимую в деле экспертизу?
Это было за гранью со всех сторон, Моэко напряглась. Попутно: что имеется в виду? Здесь уже даже она не поняла, не говоря о прочих.
Решетников вежливо качнулся вперёд-назад:
— Пример: наличие или отсутствие алкогольного опьянения у обвиняемого определяется вами визуально или требует специального исследования?
— Развейте мысль, — тоном судьи можно было замораживать воду, однако, адвокат отдала должное, он по-прежнему пытался разбираться, а не размахивать клинком.
Несмотря ни на какие личные эмоции — было видно, что метис председательствующему активно не нравится.
— Это тоже пример, ваша честь. Суд, при всём уважении, не
