Я с шумом выдохнула через нос и вытянула ноги, поправив юбку. Подле костра мы сидели на трухлявом пне. Сегодня утром под грубыми ботинками хрустнула тонкая корочка льда, которой за ночь покрылась небольшая лужица. С каждым днём дыхание зимы чувствовалось всё сильнее. Вот и сейчас я ёжилась и повыше натягивала плащ, чтобы не задувало за шиворот.
— Ты напрасно тревожишься, Элеонор, — Беатрис по своему истолковала мою нервозность. — Лорд Стэнли — хороший полководец, он обязательно захватит твой замок.
Упоминание барона заставило меня скривиться. Он — хороший полководец, а я — дура, которая уговаривала леди Маргарет сдаться без боя. Ещё и послужила вчера подсадной уткой.
Целый день вновь прошёл в неведении и безделье. От отсутствия занятий я всё извелась и успела накрутить себя, представляя всяческие ужасы осады! Ну, что так долго можно было делать, если им удалось проникнуть внутрь благодаря оруженосцу Гарету и застать всех врасплох?..
Кажется, волновалась я одна. Беатрис спокойно взирала по сторонам, не забивая себе голову. Томас ходил мрачнее тучи, а вот маркиз Нотвуд, который так и не присоединился к штурму, провёл день, то и дело прикладываясь к бурдюку с чем-то крепким, и он становился всё веселее час от часу.
Гонец прискакал уже глубоким вечером, и оставалось только, как по такой темноте и разбитой дороге лошадь не переломала ноги. Беатрис как раз уговаривала меня покинуть уже место подле костра и отправиться спать, но появление гонца изменило всё.
Даже в неярком свете я заметила, что его одежда была порвана, подпалена и покрыта засохшими, тёмными пятнами. Пошатываясь от усталости, мужчина со спутанными, грязными волосами пробирался к маркизу Нотвуду, который тоже едва держался на ногах — но уже по другой причине.
Стиснув ладонь Беатрис, я потащила её за собой, пробираясь поближе к мужчинам, и застала уже середину разговора.
— ... замок наш... барон Стэнли тяжело ранен... потеряли... сбежали... — доносился его слабый голос.
— Выдвинемся утром, — приказал маркиз, оглядев мутными глазами собравшихся. — Добрые вести! — и он взмахнул бурдюком, умудрившись выплеснуть часть содержимого на землю.
— Кто сбежал? — взволнованным шёпотом спросила я Томаса. — Узнай, кто сбежал, и что с бароном Стэнли.
— Никуда не уходите, миледи, — строго велел он, отведя нас с Беатрис чуть в сторону. — Я скоро вернусь.
Вести, которых я ждала так долго, оказались настолько ошеломительными, что не укладывалось в голове. Теперь мне казалось, что битва длилась совсем мало времени, прошли всего-то сутки...
— Бедный барон Стэнли, да примет Небесная Матерь его душу, — пробормотала Беатрис, и я взвилась.
— Да что ты говоришь! Барон же ранен, он ещё не умер.
— После ранений редко выживают, Элеонор, — печально промолвила она, и, клянусь, мне захотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.
Задавив недостойный порыв в зародыше, я стиснула кулаки и отвернулась, дожидаясь Томаса. И почему маркиз не велел выдвигаться прямо сейчас? К чему ждать утра?! Могли бы добраться до Равенхолла ещё до наступления глубокой ночи.
— Миледи, — голос Томаса заставил меня подпрыгнуть на месте и резко повернуться.
Он говорил как-то сдавленно, словно через силу. Словно пришёл сообщить горестные вести.
— Из замка удалось сбежать леди Маргарет... — сказал на выдохе.
— Как это возможно?! — воскликнула я, прижав к груди ладонь.
Он пожал плечами.
— Кажется, за ними отправили погоню... Да может, она и не сбежала, просто пока не отыскали. Там такое творится, миледи... и родную мать не сразу сыщешь!
Я покачала головой. Я была уверена, что ядовитая гадина сбежала. Наверное, прежде разверзнутся небеса, чем леди Маргарет постигнет кара за все её злодеяния.
— А что с бароном Стэнли? — спросила уже тише, и голос чуть дрогнул.
— Говорят, жив... — Томас развёл руками. — Поди, оруженосец его убивается…
Надо ли говорить, что ночью я почти не сомкнула глаз, а утром едва дождалась, пока отряд снимется с места?
Когда Равенхолл показался в утреннем тумане, я сильнее сжала поводья, ошеломлённая. На стенах уже висели новые полотна — стяги барона Стэнли и герцога Блэкстона.
Ворота были распахнуты настежь. Каменные створы исполосованы зарубками, а возле них громоздились кучи щепы и полусгоревших бочек — следы тарана и поджогов. По дороге валялись поломанные копья, изорванные щиты; кое-где под ногами хрустели стрелы.
Внутри царил… хаос. Колодец был завален камнями, словно кто-то пытался лишить защитников воды; у стен по-прежнему догорали какие-то обломки. Возле лестницы в донжон наспех сложили погибших — я отвернулась не в силах смотреть. Чуть поодаль сидели раненые воины. Их собрали и связали грубыми верёвками.
Остро пахло гарью, кровью и железом. Гул голосов, звон металла, резкий смех — всё это перемешивалось с жалобными стонами раненых.
— Миледи! Леди Элеонор! — я вздрогнула, услышав, как незнакомый голос истошно выкрикивал моё имя. — Леди Элеонор вернулась!
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Взгляд десятков глаз — усталых, испуганных, злых — обрушился на меня разом.
Слуги, сбившиеся в кучку у стены, зашептались, кто-то всхлипнул. Связанные воины подняли головы; на лице одного мелькнула надежда, другой, напротив, сжал губы.
— Не останавливайтесь, миледи, — и Томас настойчиво потянул поводья.
Кое-как совладав с собой, я кивнула.
Я и представить не могла, что это окажется... настолько тяжело. Пока Томас уводил меня от основных ворот вглубь, я оглядывалась тайком, со страхом и жалостью подмечая следы прошедшей битвы. Перепуганные люди, изнурённые рыцари, горестный плач, крики... Сердце рвалось на части.
Я пообещала себе, что сделаю всё, что в моих силах и помогу им. Нужно восстанавливать замок, нужно готовиться к суровой земле, нужно дать людям кровь и пищу. Я скоро буду или уже стала маркизой Равенхолл. Это не просто кучка незнакомцев. Я несу за них ответственность, у них нет никого, кроме меня...
Наконец, мы очутились во внутреннем дворе. Сюда почти не долетали горестные звуки, и также я не увидела ни раненых, ни слуг. Нас встретил изнурённый виконт Вильям Ретфорд. Его правая рука, сломанная в битве, безвольно покоилась на грубой тканевой перевязи.
— Барон очень плох, — сказал он, едва мы спешились. — Ищу ему кого-то, кто отпустит грехи.
— Ведите нас к нему, — приказал маркиз Нотвуд.
Клянусь, в уголках его губ притаилась довольная улыбка.
Глава 39
Барона Стэнли разместили со всеми почестями и удобствами — какие только можно было представить в замке, пережившем осаду. Ему выделили отдельную келью, но это скорее являлось минусом. Другие раненые лежали в самом просторном помещении Равенхолла: главном зале, в котором я впервые открыла глаза в этом мире. А вот барону досталось тесная, тёмная, душная келья. Вдобавок ко всему внутри горели свечи, и не хватало воздуха.
Но отдельное размещение считалось привилегией. Полководцу не полагалось лежать среди солдат.
Войдя в келью после уличной прохлады, я мгновенно закашлялась и покрылась липким потом.
В келье витал очень неприятный, сладковатый и гнилостный запах.
Нас набилось столько, что стало тесно. Барон Стэнли, обнажённый по пояс, раскинулся на деревянной, грубо сколоченной постели, укрытой какими-то тряпками. Его ноги окутывал плащ, а на груди и животе я увидела несвежие, сероватые повязки в бурых потёках. Лоб был покрыт испариной, плечи и ключицы блестели каплями пота даже в тусклом свете. Он метался словно в бреду, глаза были зажмурены, губы — плотно сжаты.
Почувствовав тошноту, я поспешно отвела взгляд и приложила к животу ладони, уже жалея, что пришла сюда. К горлу подкатывало отвращение, во рту сделалось кисло и горько, я едва смогла сглотнуть ставшую вязкой слюну.
Рядом с койкой, склонившись над бароном, стоял, кажется, лекарь. И ни малейшего доверия ни он сам, ни его действия не вызывали. Его окружали какие-то грязные тряпки, подозрительные чарки...
