залитый солнцем храмовый двор с тоской пленённой птицы.
При моём появлении обе вздрогнули и обернулись.
— Рагнар! — Анастасия тут отбросила золотую перьевую ручку, мгновенно забыв о делах, и стремительно метнулась мне навстречу. Прижалась всем телом, уткнувшись носом в пропахший химией и металлом китель. — Боги, от тебя несёт, как от портового бродяги. Где ты пропадал почти месяц?
— Творил, — честно ответил я, с наслаждением вдыхая аромат её волос. — Созидал. И, представь себе, ни единой души при этом не убил, вопреки сложившемуся обо мне мнению.
— Глупости! — фыркнула она, отстраняясь и придирчиво оглядывая мою заросшую, помятую физиономию. — Но вид у тебя, и в правду, как у висельника, которого в последний момент помиловали, но забыли об этом сообщить.
— Польщён сравнением, — усмехнулся я и перевёл взгляд на застывшую в нерешительности эллинку. — Гелия. Скучаешь?
— Немного, ярл, — она грациозно склонила голову, но в больших, выразительных глазах плескалась откровенная, почти детская тоска. — Признаюсь честно, я не привыкла к столь… уединённому образу жизни.
— Это ненадолго, — пообещал я. Обе красавицы девушек насторожились. Поспешил их успокоить и обрадовать, — сегодня в ночь мы летим в Таврию. Через Хлынов. Так что готовьтесь, скучать вам больше не придётся. Гарантирую.
Эллинки мгновенно преобразились. Тоска во взгляде Гелии сменилась радостью и облегчением. Взгляд Анасатсии полыхнул хищным интересом.
— Рогнеда с Натальей еще не приехали? — я обвёл взглядом покои.
— Нет. Но к ужину обещали быть.
— Прекрасно. Значит, успею привести себя в человеческий вид. Все вместе и поговорим. У меня для вас есть подарки…
— Может тогда не сто́ит ждать ужина? — промурлыкала Настя, прижимаясь ко мне своими соблазнительными выпуклостями и проводя кончиками пальцев по колючей щеке.
— Мы же семья, — тепло улыбнулся ей и поцеловал в кончик носа. Эллинка смутилась:
— Прости, не подумала. Ты прав. Дождемся сестер.
— Конечно. А пока, я вас оставлю, милые дамы. За ванну готов отдать все сокровища Заброшенных земель.
— В таком случае, ярл. Позволь я приготовлю тебе купальню, — проворковала Гелия, полыхнув багряным румянцем. Как и интересно! А как же Ошкуй? Хотя, о чем это я? Где имперская патрикия, а где простой ушкуйник?
— Боюсь, патрикия, в таком случае, твой отец не станет иметь со мной никаких дел и объявит войну родов.
— Ну почему же? — сверкнула глазами юная бестия. — Есть еще вариант со свадьбой.
Что-то не нравиться мне, в какую сторону свернула наша беседа. И Анастасия подозрительно молчит, только подхихикивает, постреливая глазом то в меня, то в подругу. Спелись красавицы, пока мужчины дома не было. Интересно Рогнеда с Натальей в курсе? Глупый вопрос! Конечно в курсе. Такую интригу без участия княжон эллинки провернуть не решились бы. Только не угадали вы, сударыни. У меня уже есть три жены. Вот и хватит. А с Константином Анемасом я найду как договориться и без гарантий браком.
— А этот вариант, тем более, надо обсуждать с твоим отцом, — отрезал я и поспешил ретироваться.
Горячая ванна и впрямь воскресила меня из мёртвых. Соскоблив трёхнедельную щетину и смыв с себя въевшийся запах лаборатории, я почувствовал себя почти новым человеком. Почти — потому что печень, эта многострадальная труженица, всё ещё робко ныла, напоминая о вечерних посиделках с двумя седовласыми алкоголиками от науки.
Пока приводил себя в порядок, вернулись Рогнеда с Натальей. Короткие объятия, поцелуи и красавицы умчались в свои покои. Им тоже требовалось освежиться и переодеться, после тяжелого дня.
Все собрались в гостиной когда солнце за окном уже подкатывалось к горизонту, крася небо нежно розовыми с золотом тонами.
— Ты похудел, — Рогнеда придирчиво ощупала мои плечи, нахмурив тонкие брови.
— И спал, судя по всему, от силы пару часов в сутки, — кивнула Наталья, скептически приподняв бровь. — Если бы я не знала точно, где все три недели пропадал наш муж, подумала, что он шлялся по непотребным девкам.
— Ваши измышления мы еще обсудим, — нахмурился я, кинув взгляд в сторону Гелии. И обе княжны тут же вильнули глазами. Что ж, приятно, что я не ошибся, и в заговоре участвуют все четыре интриганки. — Теперь даже не знаю, как быть с подарками для вас, — грустно покачал я головой.
— Что значит, как быть? — в три голоса возмутились жены. — Конечно дарить!
— Я подумаю, — мой строгий взгляд не произвел на красавиц никакого впечатления. Они смотрели на меня с кровожадным ожиданием. Нет. Не боюсь! — Но сначала ужин. Кормите изголодавшегося мужа. А потом… потом, так и быть, будут вам подарки.
Ужин прошел шумно. Рогнеда с Натальей поделились своими успехами в продвижении нашего проекта со свободной экономической зоной. И они были более чем весомые. Против такой мощной поддержки как Верховный жрец оппозиционные Ингвару рода ничего поделать не могли и только молча скрипели зубами, видя как в дело входит все больше и больше аристократов из лояльных князю и нейтральных кланов.
Какие-то кардинальные действия наши противники пока не предпринимали, ограничившись мелкими пакостями в виде распространения мерзких слухов и кляуз. С такими быстро разбирался князь Юрий Мстиславович. Но это все напоминало затишье перед бурей. Более чем уверен, наши недоброжелатели еще нанесут свой удар.
Самой плохой новостью стала смерть князя Владимира Шуйского. Старый воин и политик умер на боевом посту вовремя сложнейших переговоров с имперцами. Тело его должны со дня на день доставить в Новгород для похорон. А род Шуйских уже погряз в распрях. Наследники сцепились за наследство. Пустыми надеждами я себя не тешу. Помирятся. И накинутся на меня. Думаю, пассивное противодействие нашим планам во многом и связано с разногласиями среди Шуйских. Именно младшие представители этого рода возглавляют враждебную мне группировку.
Когда со стола убрали посуду и подали ароматный травяной чай, я наконец-то решил, что час настал. Вернее, если бы я протянул еще чуть-чуть, меня бы просто разорвали изнывающие от любопытства жены.
— Ну что ж, — я отставил чашку и обвёл взглядом притихших в предвкушении женщин. — Пожалуй, хватит вас томить, мои прекрасные интриганки.
Первым на стол выложил комплект Рогнеды. Восхищенный вздох и наступившая после него напряженная тишина стали для меня наивысшей наградой.
Тончайшей работы диадема выполненная сложным, неизвестным на Мидгарде плетением из золотой и платиновой проволоки, образующей причудливый узор, в центре которого холодным внутренним
