светом мерцала руна Одина, собранная из крошечных, идеально подогнанных сапфиров и вставок матового «Сплава-Т». Браслеты, серьги, кольца и цепочка с оберегом инкрустированные драгоценными камнями, вынесенными из самого сердца аномалии, практически полностью повторяли рисунок диадемы.
Каждый завиток, каждая линия на украшениях были частью единой, невероятно сложной магической схемы. И в то же время комплект был истинным произведением искусства. Он завораживал, притягивал взгляд. Нет! Я не мог сделать такое! Моими руками точно двигало само Мироздание! Человеку недоступны такие гармония и точность.
Рогнеда медленно, не веря своим глазам, протянула руку к диадеме и замерла, не решаясь коснуться. Пришлось проявить инициативу и самому надеть на девушку драгоценности.
— Он именной, — пояснил я, глядя в глаза находящейся в какой-то прострации старшей жене. — Нужна привязка по крови.
Медленно, словно во сне Рогнеда взяла со стола нож для фруктов и, полоснув себя по ладони, ухватилась за оберег. Украшения вспыхнули холодным синим огнем, фигура девушки окуталась похожим на северное сияние светом. Разноцветные всполохи заиграли на наших лицах, стенах потолке. Рогнеда побледнела. Я физически почувствовал, как артефакты начали тянуть с нее силу. Что-то пошло так! Такого не должно быть! Я уже хотел вмешаться, но поток энергии начал стихать, а потом с удвоенной силой рванул обратно.
Валькирия охнула. Зная, что сейчас произойдет, я подхватил ее на руки. Чувствуя, как напряглось, зайдясь в судорогах, ее тело, а изо рта вырвались стоны. Острые, как бритвы ноготки впились мне в предплечье. Лицо исказилось страстью. Дыхание стало прерывистым.
— Раевский, ты дурак! — заявила Наталья, возмущенно глядя на меня.
Демоны! Откуда я знал, что привязка подействует именно так! Стрежень от боли чуть сознание не потерял. А здесь, наоборот — от возбуждения. Получается, так действует синхронизация с аурой? Но я-то свой комплект активировал еще в лаборатории и ничего похожего не наблюдал. Ну, обожгло энергоканалы. Так это частое явление при магических действиях. Пока вижу два варианта, почему на меня привязка не подействовала — или на создателя контур не реагирует. Работая над изделиями, я напитывал их своей маной, и они уже оказались завязаны на меня. Или играет свою роль, что перерожденец.
— Отпусти меня… Пожалуйста, — тихо прошептала раскрасневшаяся Рогнеда, выдергивая меня из размышлений.
— Ты в порядке?
— О, да! — плотоядно усмехнулась она, облизнув губы. Ее глаза мерцали фиолетовыми искорками, резонируя с игрой света в гранях сапфиров. — Отпусти, иначе я за себя не ручаюсь.
Я осторожно поставил девушку на пол, придержав за руку для страховки. Она замерла, прислушиваясь к себе и вдруг, резко развернувшись, обвила руками мою шею и впилась губами в губы. Горячий, страстный поцелуй длился вечность.
— А ничего, что мы здесь стоим? — теперь возмутилась и Анастасия.
— Ничего, — оторвалась от меня Рогнеда. — Вы нам не мешаете. — Она сияющим взглядом посмотрела мне в глаза: — Муж мой, — произнесла девушка с нежностью и гордостью, — это сделал ты?
— Что касается артефактов — моя работа. А инцидент при активации — непредвиденное побочное действие. Я ничего не чувствовал. А Стрежень почувствовал боль.
— Так мы не первые, кому ты подарил такое чудо⁈ — нахмурилась Рогнеда. Но, кривящиеся в счастливой улыбке губы, выдали ее.
— Должен же я был сначала испытать их на ком-то — пожал я плечами.
— Что, в конце концов, происходит⁈ Может кто-то из вас соизволит объяснить⁈ — Наталья грозно посмотрела на нас с Рогнедой. Анастасия решительно кивнула соглашаясь. Гелия тихой мышкой нырнула в уголок, где опустилась в кресло, с интересом наблюдая за происходящим.
— Ты им сделал такие же? — Рогнеда проигнорировала возмущение подруг.
— Почти. Функционал такой же. Исполнение индивидуальное. Вы разные. Парюры тоже разные.
— И какой у них функционал? — голос Рогнеды был вкрадчивый и загадочный.
— Защита. Абсолютная. Стихии, инферно, хаос, ментал. Да, в принципе, все, что можно придумать. Лечение и регенерация. Тут послабей. Не знаю насколько. Надо будет с Карлом протестировать. Впрочем, защиту тоже испытали пока только в лабораторных условиях. С полигонными испытаниями, думал, ты поможешь.
— О да, муж мой, — кошкой промурлыкала Рогнеда, — с этим я тебе точно помогу. Это ведь не все?
— На испытания Стрежня возьмешь. У него комплект попроще. Тоже проверьте возможности. И с Академией свяжись. Может Юнг с Канцеровым захотят поприсутствовать. И да — не все. Но там уже по мелочи. Самозарядка, стимуляция, диагностика. Должна быть функция самообучения, но тут все зыбко. Контур я заложил, а вот как он будет работать — пока не ясно. Покажет только время.
— Если я сейчас не услышу от вас пояснений — убью! Обоих! — вызверилась Наталья.
— Да ничего особенного, — повернулась к ней Рогнеда. — Просто наш муж — гений.
* * *
Гелия сидела в уголке, в удобном глубоком кресле, и ноющей внутри тоской наблюдала, как ярл раздает своим женам подарки. За каждый такой комплект в Империи можно купить пост Наместника провинции, а то и императорского советника.
А самое главное, драгоценности просто появлялись у него в руках — из воздуха, из ничего, из какой-то незримой пустоты, куда он запускал пальцы с небрежностью человека, лезущего в собственный карман. Вот ладонь пуста — а вот в ней уже мерцает диадема, будто она сама по себе соткалась из света и тени. Откуда? Как? Для Гелии это оставалось загадкой. Одной из многих загадок этого странного, непонятного, угающего до дрожи и в то же время невероятно притягательного человека.
Диадема, что легла в руки Анастасии, как будто дышала. Гелии показалось, что от чёрного опала в центре украшения растекались волны темного тумана. Они клубились, как дым, скручивались в кольца и спирали, вытягивались щупальцами, словно выискивая жертву. И это было страшно. А когда Анастасия надела диадему, Гелия едва не вскрикнула. Жуткие протуберанцы рванулись к голове, оплели ее и спустя мгновение втянулись внутрь.
На лицо Тасии, несмотря на яркий свет светильников, легла тень, а изумрудные глаза полыхнули тьмой, которая спустя мгновения сменилась светлым, чистым, незамутнённым счастьем. Тасия смотрела на мужа так, будто он сошедший с Олимпа бог. И он в ответ смотрел на неё так же. Сквозь вечную циничную кривоватую усмешку Рагнара пробивалось что-то тёплое, живое, настоящее. Между ними протянулась ниточка, невидимая, но крепкая как сталь.
Семья. Вот что это было. Настоящая семья, со своими шутками, легкими ссорами, трогательной заботой и безобидными
