этаже толпились студенты. Курили, позвякивали пивными бутылками. Я придержал тянувшую меня вперёд Ксюшу. Пожал протянутые руки парней (встретил здесь представителей первой бригады грузчиков). Перекинулся с ними парой стандартных фраз («как дела» — «всё нормально»). Улыбнулся девчонкам. Не поленился, прочёл их имена. И даже подмигнул длинноногой блондинке с прекрасным именем Цветана — потому что у меня сейчас было отличное самочувствие и хорошее настроение.
Ксюша утянула меня прочь от шумной компании старшекурсников. Я подтянул на ходу так и норовившие соскользнуть с меня шорты. Снова отметил, что чувствую себя превосходно. Будто бы проспал минимум сутки, а после этого ещё и посетил сеанс бодрящего массажа. Мышцы уже не жаловались на свою тяжкую долю и словно соскучились по работе. Зевота исчезла. Зрение обострилось: я видел сквозь клубы табачного дыма каждую трещину на стенах и потолке, замечал у себя под ногами каждый окурок и плевок, рассмотрел при плохом освещении веснушки, которые были рядом с курносым носом моей спутницы. Невольно представил, как активирую «Второе дыхание» после загрузки первой фуры. А лучше: утром перед учёбой!
Улыбнулся. Отметил, что на четвёртом этаже было столь же многолюдно, как и на пятом. Вот только веселье здесь сейчас почти не ощущалось. Лица травившихся табачным дымом парней выглядели серьёзными, напряжёнными. Я кивнул первокурсникам (руки для рукопожатия они мне не протянули, точно не решились). Увидел толпившийся в конце коридора студентов. Вспомнил, что парней из города Костомукша поселили у самого туалета, рядом с комнатой для умывания. Сейчас дверь той комнаты была распахнута. Рядом с ней замерли парни и девчонки. Они тихо переговаривались — звуки музыки заглушили их голоса. Сразу четверо моих одногруппников замерли около входа в умывальню, к которому и повела меня Плотникова.
Студенты при моём появлении замолчали отступили к стенам. Словно испуганные пешеходы при появлении несущегося к ним на большой скорости КАМАЗа. Я почувствовал на своей груди взгляды Ольги Старцевой и Вали Лесонен. Кивнул Наташиным соседкам — девчонки улыбнулись и приосанились. Заметил приветственные кивки парней из группы ГТ-1–95, но не увидел протянутые в мою сторону руки. Дошёл до комнаты костомукшан — звуки тут же разделились. В комнате и у меня за спиной звучала музыка. Из умывальни доносились голоса: резкие и наглые. Я усмехнулся. Первокурсники, которые заглядывали в умывальню из коридора, при моём появлении расступились. Одарили меня едва ли не восторженными взглядами.
— Максим, они там, — сказала Оксана.
Она выпустила мою руку и указала на дверной проём. Тут же спряталась мне за спину. Я кивнул и шагнул на порог. Вдохнул мерзкий запах протухшей воды. Увидел в умывальной комнате четверых студентов. В тот самый момент, когда лысый мускулистый паренёк (Богдан Григорьевич Щёткин, 19 лет) исполнил «вертушку»: удар ногой с разворотом. Он выкрикнул грозное «ха» и угодил пластмассовым тапком точно в голову невысокому пареньку с испачканным кровью лицом (я узнал Светлицкого только по парившей над ним в воздухе золотистой надписи). Игорь Светлицкий выдержал удар ногой в голову: дёрнулся, но не упал. Я невольно вспомнил слова своего тренера о том, что нынешнее карате превратилось из грозного единоборства в безобидный балет.
Богдан Щёткин улыбнулся и повернулся к своим дружкам (я не прочёл их имена — лишь скользнул взглядом по зависшим над их головами золотистым надписям: уточнил, что они сверстники лысого каратиста). Третьекурсники поаплодировали Щёткину. Шумно выразили ему свой восторг. Каратист подтянул украшенные белыми лампасами спортивные штаны и самодовольно ухмыльнулся. Изображавший манекен для отработки ударов Светлицкий размазал по губам вытекавшую из носа кровь. Он снова замер — лишь обиженно скривил губы. Игорь заметил меня одновременно с третьекурсниками. Повернул в мою сторону лицо. Я встретился взглядом с глазами лысого каратиста, ухмыльнулся. Щёткин грозно выпятил подбородок.
Я бросил взгляд через плечо: на Оксану.
Спросил:
— Который из них покусился на мой рот?
Плотникова грозно нахмурилась, вскинула руку и ткнула пальцем в сторону каратиста.
— Вот этот! — сказала Ксюша. — Он сказал, что…
Ксюша слово в слово повторила непонравившиеся мне угрозы Щёткина.
Я увидел, как каратист растерянно моргнул.
Пристально посмотрел ему в глаза и уточнил:
— Было такое, Роман Щёткин? Это твои слова?
Каратист стрельнул взглядом в своих приятелей, ухмыльнулся.
Он повернулся ко мне, сжал кулаки.
— Мои, — заявил Щёткин. — И чё с того?
— Что с того? — повторил я.
Неспешно сблизился с каратистом.
Вспомнил, как тренер гонял нас в боксёрский зал — чтобы нас «на улице» не вырубил ударом в голову первый же встречный «сопливый боксёр-перворазрядник». Мы тогда доказывали тренеру, что не подпустим боксёра на расстояние удара рукой. Потому что нога длиннее руки, а «каратисты в сто раз круче боксёров».
Щёткин принял L-образную стойку: правильную, совершенно сейчас не эффективную.
Я усмехнулся и произнёс:
— У тебя длинный язык, Рома Щёткин.
— У меня нормальный язык, — сказал каратист. — Ты кто такой? Чё те надо⁈
— Шоколада, — ответил я.
Остановился, улыбнулся.
— Я Сержант. Слышал обо мне?
Щёткин вдохнул полной грудью и сообщил:
— Я…
Я сделал плавный подшаг и произнёс:
— Ты.
Каратист отшатнулся, задержал дыхание, нахмурился и напрягся.
— Я не… — произнёс он.
Я вскинул вверх правую руку, словно для смачной оплеухи.
— … Хочу с тобой… — сказал Щёткин.
Он не удержался: проследил за моей рукой взглядом.
— Хочешь, — выдохнул я.
Каратист вздрогнул: получил левый джеб в подбородок. Он растерянно моргнул, пошатнулся от правого прямого удара в челюсть. Крякнул: совсем не пафосно и не грозно — скорее, озадаченно. Я посмотрел ему в глаза.
Заметил, что взгляд каратиста помутился. А после двоечки в голову тот и вовсе померк. Щёткин закатил глаза и обиженно оттопырил губы. Пустил смешавшуюся с кровью слюну.
Его ноги подломились в коленях, руки безвольно повисли. Я подхватил обмякшего каратиста за грудки, когда тот уже оседал на пол. Спас его от удара затылком о подоконник.
Мельком взглянул на замерших спиной к раковинам третьекурсников (те словно оцепенели, приоткрыли рты). Придержал каратиста за плечо и примостил его на пол под окном.
Я выпрямился, повернулся к третьекурсникам.
Сообщил:
— Вот как-то так, пацаны. Конец игры.
Я дважды чиркнул ладонью о ладонь и потребовал:
— Рассказывайте.
— Что… рассказывать? — переспросил у меня розовощёкий «Сергей Юрьевич Карпин, 19 лет».
Он испуганно взглянул мимо меня на задремавшего под подоконником каратиста. Тут же перевёл взгляд на моё лицо и судорожно сглотнул. Его молчаливый приятель попятился к раковине…
