Министерстве, дело может принять куда более неприятный оборот. «Тёмного лорда» и вместе со свитой можно физически устранить, просто собрав достаточно сил. Даже столь непростого противника, как Реддл — он уже сейчас практически остался без сторонников и ресурсов для продолжения борьбы. Воевать против действующего правительства будет несравнимо сложнее, если на его стороне окажутся законы и те, кто следит за их исполнением. В самом худшем случае останется всего два варианта — или бегство, или полноценный мятеж. Впрочем, пока до этого далеко — политика нетороплива, особенно с таким правительством, как в магической Британии. Однако и оказать на неё хоть какое-то влияние школьнику без покровителей и влиятельных родственников тоже почти невозможно, даже если он очень этого захочет.
«Ключевое слово — почти», — добавил про себя маг, посмотрев на вскрытый конверт с письмом, лежащий на самом верху. Это приглашение на встречу сова принесла ему ещё утром. Увы, времени на этой неделе хватит только на один визит, и тот придётся перенести на четверг. С остальными же придётся договориться уже на июль, и только в случае, если не возникнет ничего срочного. Впрочем, однокурсники уже успели привыкнуть, что на любых каникулах у Мерфи очень плотный учебный график в магических и даже немагических дисциплинах, потому он может подолгу отмалчиваться и редко принимать приглашения в гости. Тут репутация лучшего ученика играла в его пользу.
***
Со стороны это, должно быть, выглядело как очень неловкое первое свидание. Двое подростков лет тринадцати сидели за столиком летнего кафе в центре Лондона и рассматривали друг друга, полностью игнорируя свой заказ. Впрочем, наблюдать за ними было некому — и персонал, и другие посетители, и проходящие по улице люди быстро отводили взгляд в сторону, не увидев в паре наслаждающихся наступившими каникулами школьников совершенно ничего интересного и даже не запомнив их лиц.
Кайнетт посмотрел на лежащее в центре стола карманное зеркало — одно из тех, что он на скорую руку зачаровывал для «Семьи», предмет отвлекал внимание обычных людей, что было полезно во множестве ситуаций. Разумеется, он мог бы наложить аналогичный барьер и с помощью волшебной палочки, и без неё, но это вызвало бы у пригласившей его для разговора однокурсницы слишком много вопросов. Оглядев Эгберт ещё раз, маг отметил, что за прошедшее время девчонка сама или с помощью принявшей её семьи занялась собой всерьёз — лёгкое летнее платье открывало руки и плечи, однако на них не осталось никаких следов шрамов, ожогов и переломов.
— Итак, мой совет тебе пригодился? — спросил он, когда молчание затянулось. Между делом Кайнетт отодвинул заказанную чашку с кофе подальше от себя на край стола. Судя по запаху, нужный цвет напитка обеспечивали исключительно просроченные чернила, а если провести над ним мистерию разложения на составные элементы, вполне можно получить половину периодической таблицы, включая лантаноиды и пару трансурановых металлов. На Косой аллее вполне можно было найти место для встречи куда приличней, однако здесь, в центре Ист-Энда, найти их кому-то из волшебников было бы намного сложнее. Не говоря о почти нулевом шансе встретить кого-то из знакомых случайно.
— Что? Да, я всё сделала, как ты сказал, — задумчиво ответила ведьма, глядя куда-то мимо него. На тающее перед ней мороженое она тоже не обращала никакого внимания. — Результат подтвердил остальные две проверки, которые провели и он, и Хелен.
Уже почти три недели назад Клэр рассказала ему, что получила письмо от главы Международного отдела министерства лично. В нём Крауч просил, если это возможно, встретиться после завершения учебного года, а также предлагал ей пройти проверку с помощью заклинаний установления родства. По словам Бартемиуса, Эгберт сильно напоминает ему умершую жену, а её возраст и отсутствие сведений об отце вполне могут означать, что она — дочь его сына. Письмо от немолодого уже чиновника, занимающего высокий пост, и который утверждает, что встреченная на школьном банкете второкурсница напомнила ему об умершей жене, разумеется, вызвало у Клэр огромные сомнения, равно как и желание сразу по прибытии в Лондон отправиться в аврорат, однако она решила не действовать сгоряча.
Сначала проверила даты, но тут подвоха не обнаружилось — Крауча-младшего задержали в конце ноября восемьдесят первого года и через пару недель отправили в Азкабан, Эгберт родилась в апреле восемьдесят второго. Следующим логичным шагом было бы показать изображения этого волшебника матери, но даже приближаться на пять миль к своему старому дому Клэр не собиралась больше никогда. Потому она в итоге согласилась на проверку магией, но только в присутствии матери Галахада и без посторонних. А к Мерфи она пришла, чтобы узнать у него ещё какой-нибудь ритуал или заклинание для этой цели, просто для подстраховки — её опасения о не самых чистых намерениях внезапно объявившегося «дедушки» никуда не делись. Но, похоже, Крауч оказался прав в своих предположениях.
— Как говорится, девяносто девять процентов за то, что мы близкие родственники по отцовской линии. И я теперь не знаю, что мне с этим делать, — слегка растерянно добавила Клэр. От её обычной наглости и уверенности в себе сейчас почти ничего не осталось. Просто тринадцатилетняя девочка, которая оказалась в слишком сложной ситуации и не может сама с ней справиться. — Потому и хочу поговорить — раз уж ты в курсе всего, может, чего подскажешь. Больше идти некуда, никому, кроме Эшвудов, я это пока доверить не могу.
— А сам Крауч как отреагировал?
— Либо он просто лучший актёр поколения, либо старик и в самом деле счастлив был меня найти, — недовольно ответила ведьма. От своих сомнений она так и не избавилась. — Но я ему в двух-трёх словах пояснила про свою семейную ситуацию, и энтузиазм у него поугас…
— Предположу, что из этих слов печатными были только предлоги? — усмехнувшись, уточнил маг.
— Мне вот сейчас ни разу не смешно, Джим, — огрызнулась она. Но потом кивнула, согласившись: — Однако да, примерно так. Думаю, он понял, что я к папаше бы тёплых чувств не питала, даже окажись он образцовым гражданином и праведником, которому только крылья к спине прибить осталось. А тем более, когда выяснилось, что он был убийцей и отбитым на всю голову расистом, который ненавидел таких, как я, и призывал убивать. И даже сам первым подавал пример. Но раз я всё-таки существую в этом мире, значит, он ещё был и лицемерным ублюдком, который делал для самого себя исключения в своих же правилах. В общем, «прекрасное» открытие, просто бьюсь в истерике от воссоединения с семьёй. Короче, старик предложил мне выбор. Первое, — она начала загибать пальцы, — он меня признаёт, вне школы я могу жить
