иначе бы она и не состоялась, — отметил маг очевидное, не отвлекаясь от работы. Приходилось тратить время на то, чтобы намеренно упрощать некоторые предложения — несколько раз ему уже высказывали (преимущественно, Снейп), что он «пытается выделиться», используя в эссе слишком сложные обороты и конструкции.
— А вот не надо путать честный бизнес и семейные дела, — проворчал Альберт, но развивать тему не стал. — Ладно, если пока забыть про это всё, как он тебе после первого года?
— Небезнадёжен. По потенциалу не выше среднего, скажу сразу, но он готов учиться и хочет знать о магии больше, а пока это качество более ценно, чем чистая сила, — оценил Кайнетт честно. В местных масштабах, разумеется. — И встречается куда реже, чем хотелось бы. Пусть движется в общем темпе с остальными, а после второго курса я составлю индивидуальную программу подготовки.
— Только это… без перегибов, — сразу насторожился МакДугалл. — Я помню твои требования.
— А я помню наш уговор. Не стоит опасаться, мне тоже не нужны неприятности, — заметил маг. Отложил перо, взял в руки вольфрамовый многогранник и сосредоточился, сбрасывая в него часть энергии. Никогда не знаешь, в какой момент понадобится заряженный накопитель, всегда стоит иметь в распоряжении запас для самых затратных мистерий.
— Знаю, знаю… просто беспокоюсь я. Судя по его рассказам, влезть в проблемы у вас ничего не стоит и в одиннадцать, и никто не будет смотреть, в каком ты классе. Раз уж есть дар, будут спрашивать, как со взрослого… — помолчав, Альберт попытался сменить тему. Кивнул на книги и поинтересовался из любопытства или просто из вежливости: — А ты чем сейчас занимаешься, опять готовишься призвать какого-нибудь Робина Гуда или призрак Генри Моргана?
— Это школьные задания на лето, — усмехнувшись, ответил маг, возвращаясь к работе над изложением официальной версии событий, приведших к принятию Статута в Британии. Наличие собственного мнения в данном эссе не поощрялось. — История, зелья, трансфигурация и далее по списку. Уже июль, времени немного, а репутацию нужно поддерживать.
— Ты делаешь домашнюю работу? — недоверчиво переспросил торговец. Затем покачал головой и добавил с тенью сочувствия: — На что только не пойдешь ради чистых документов и хорошего прикрытия. Я бы скорее вплавь добрался до Бреста, чем вернулся в свою школу снова.
— От «моей школы» Хогвартс отличается настолько, насколько это в принципе возможно. Так что я там действительно не только отсиживаю необходимые часы, а порой узнаю что-то новое. Сам иногда этому удивляюсь, но тем не менее.
— Ладно, раз уж мы заговорили про легальность и всё такое… — Альберт всё-таки перешел к намеченной теме. — Ты ведь в курсе, что Семья хочет расширить ваш штат «специалистов по чертям и полтергейстам»? Патрик и остальные определённо довольны сотрудничеством и теперь хотят большего.
— Да, мне уже намекали, и не слишком-то и скрываясь, — отозвался маг раздраженным тоном. — Как будто я сам против этой идеи? Но брать непроверенных волшебников нельзя, их вообще слишком мало на всю страну, это заметят. А сквибы… за два года мы проверили с десяток кандидатов, и все они не годились — либо природное свойство окажется бесполезно для развития, либо меня не устраивал их характер и полное отсутствие мозгов.
— Босс, ты мне льстишь, — отозвался Лливелин, быстро обернувшись к ним. Однако этого хватило, чтобы ёкай за доли секунды успел сбросить пару карт и беззвучно поменять их на другие из оставленной колоды.
— В тот момент у меня не имелось выбора, нужен был хоть кто-нибудь, — ответил Кайнетт, не глядя на него. Затем пояснил для МакДугалла, когда ученик вернулся к игре. — К тому же у нас потом был целый год на подготовку, а сейчас бы обучение следующего пришлось сбрасывать на Лина, темп будет очень медленным. Но альтернатив я пока не вижу.
— Если только школа эта не кончится через год-другой, — произнёс вдруг Альберт. — Точнее, вас оттуда попросят, как недостойных находиться рядом с приличными людьми. Если всё это огораживание зайдёт достаточно далеко.
— Тоже заметил общее направление?
— У волшебников печатают не так уж много газет, пропустить общий тон было бы трудно. «Ах, бедные магглы», «несчастные магглорождённые», «как нелегко им живётся без того, чем обладаем мы», — неожиданно он разозлился. — Их послушать, так мой сын до школы чуть ли не в хлеву рос, ходил в дерюге и непонятно, как и читать-то научиться смог… Вот скажи мне, Джеймс, откуда у вас, чародеев, вообще это всё? Это самомнение. Ты можешь взглядом заморозить стакан с водой, я — нет, и что, в этом вот вся разница? Единственная причина, делающая меня или его, — он кивнул на Лливелина, — недочеловеком в ваших глазах?
— Дело не в этом, — отложив перо, Арчибальд посмотрел на него и ответил менторским тоном, словно объясняя прописные истины ребёнку. — Заморозка воды, преобразование элементов, управление мертвецами — всё это и многое другое, хотя и полезно само по себе, однако — лишь следствия. Побочные результаты. Даже самые сложные и невероятные мистерии, даже те, которые приближаются к истинным чудесам, все они — лишь инструменты, а не конечная цель. Магия и только магия позволит постичь реальность до конца, получить все ответы, достичь Истока Мира. Всё остальное — лишь разные пути этого добиться. Те, кто на это в принципе способен, имеют полное право снисходительно относиться к тем, кто такой возможности не получит никогда. По-моему, тут нет ничего странного.
— «Волшебник» в переводе ведь означает «мудрый человек», — продемонстрировал эрудицию Лливелин, но на этот раз, не оборачиваясь. — Логично, что они ищут мудрости, раз их так называют.
— Волшебники… — Арчибальд поморщился, медленно проговорив это слово. — Если когда-то они и искали её, это было уже очень давно. Так давно, что мало кто вспомнит. Сейчас они гордятся именно игрушками, тем, что сумели когда-то открыть и что теперь обеспечивает им спокойную жизнь в своих анклавах. Гордятся не приумноженными знаниями, а лишь тем, что смогли «сберечь кровь». И даже в этом крохотном мире им теперь стало тесно…
— Так вот насчёт этого, — вернулся к важному вопросу Альберт. — Есть идеи, что делать, если всё-таки они пойдут на крайние меры? Нетрудно догадаться, что если магглорождённым закроют двери в магическую Британию, Семья радостно примет сколько угодно в свои ряды. Да и не только они. Ты ведь сам говорил, это будет несколько тысяч человек, и новые продолжат появляться каждый год.
— Падальщики, — произнёс маг с презрением. — Ещё ничего не случилось, а они уже кружат, так? Готовы воспользоваться моментом, унести то, что выкинули, словно мусор — принять недоучек, бездарей, да всех подряд?
— По-моему, странно с их стороны было бы отказаться от столь выгодного шанса, раз
