приятно:
Работающая бодикамера в городе не является незаконной — в Японии нет запрета гражданам вести видеофиксацию. Здесь не Северная Корея, ау! Согласовывать фотографию на смартфон с коммунистической партией не нужно. Ты в свободной стране, проснись, если перепутал.
…
Как насчёт давления на третьих лиц? У молодчиков борёкудан наверняка есть недоброжелатели. Как насчёт давления на свидетелей, возможных независимых критиков?
…
А камеры тут причём? Если Эдогава-кай захотят на кого-то надавить, бодикамера — последняя, о чём они будут объявлять вслух, а-га-га. И точно не будет тем, что они возьмут с собой на акцию. Объяснить, почему?
…
Ну напиши заявление в полицию, если так печёшься, что они неправы! Только не забудь придумать, что именно нарушено — какой закон. Потому что я таковых не вижу, хотя и юрист по диплому.
Эдогава-кай — такие же граждане Японии, как ты и я. Хотят — поют, хотят — рисуют, хотят — ходят по городу с камерами. Их святое конституционное право до тех пор, пока они чужих лиц без разрешения не начнут публиковать. А на своих серверах могут хранить что захотят — ещё одно святое конституционное право.
Неожиданно зазвонил телефон. Номер был из той же серии, что и в своё время у министра Мацуи, только последние цифры не совпадали.
— Слушаю. — Кумитё нехотя оторвался от монитора (узнавать непосредственную реакцию общества было интересно).
— Миёси-сан, я — новый исполняющий обязанности министра внутренних дел, — дальше прозвучали имя и фамилия ставленника премьера, за которого пока не проголосовал Парламент и которые Мая не планировал запоминать — данная фигура на политической вершине ненадолго, поскольку выборы на носу.
— Я могу задать вам откровенный вопрос? — чиновник звучал собрано и серьёзно.
— Я бы не брал трубку, если бы не планировал с вами общаться, — заметил в ответ якудза.
— Миёси-сан, что это за новая тактика? Вы решили вывести организованную преступность на новый уровень?
Глава Эдогава-кай икнул от неожиданности:
— Подробнее можно? Боюсь, не улавливаю вашего логического посыла, не сочтите за оскорбление. — Он еле удержался, чтобы не напомнить обстоятельства схода Ченя на берег, уж куда иллюстративнее.
Вмешаться на малолюдном острове отборным боевикам организации возможностей хватало, однако даже тогда удержались от применения силы и всё прошло по закону. А что можно предъявить сегодня за абсолютно законные камеры? Фантазия пасует.
— Вы только что заявили в сети о создании собственной системы сбора видеоинформации. — В интонациях собеседник словно обличал.
— Польщён вниманием персоны вашего уровня, — искренне впечатлился борёкудан, — к моей скромной социальной страничке.
Понятно, что мониторинги полиции и других структур наблюдают в режиме реального времени за всеми, к-хм, ключевыми игроками, но чтоб через считанные минуты после публикации позвонил персонально новый и.о. Министра — это за рамками правил. Неписаных.
— Миёси-сан, при моём предшественнике отношения между нашими организациями были рабочими, — звонящий затеял гвоздить словами как обвинитель на парламентском расследовании. — Судя по вашему текущему демаршу, вы решили сменить позицию? Не уведомив нас?
— Какую угрозу обществу вы видите в наших действиях? — дискутировать ни о чём не хотелось, Мая спросил в лоб.
— Под эгидой защиты прав ваша организация может использовать камеры для… — тут полилась полнейшая чушь.
И на тему выявления информаторов в своей среде (зачем⁈ На то есть другие методы и родная дочь-психолог в частности! Каким местом к этому бодикамеры⁈), и на тему запугивания свидетелей, отдельный пункт — систематизация методологии полиции плюс давление на чиновников.
На каком-то этапе оябуну надоело слушать чепуху, он достаточно невежливо перебил:
— Вы очень глубоко ошибаетесь. Моя дочь упоминала в открытом эфире, повторю за ней, поскольку лучше не скажешь. Эдогава-кай — не барыги, добирающие по углам личную выгоду, а последний оплот надежды простого человека на справедливость. Точка. Предлагаю все наши действия оценивать сквозь эту призму.
С той стороны повисла тишина. Похоже, чиновник сел в высокое кресло не из борьбы с организованной преступностью — какой-нибудь кабинетный клерк. В текущих реалиях он явно не ориентировался, пытаясь скомпенсировать отсутствие компетенций чрезмерным энтузиазмом.
Видимо, стоит разъяснить подробнее, раз целый министр не врубается:
— Вы, полиция Токио, своими руками отпустили напавшего на меня человека. Молчу, что не защитили в момент нападения, ладно, постоять за себя я пока и сам могу. Но сданного вам в руки преступника вы, прикрываясь секретными для меня директивами, отпустили на все четыре стороны! Это раз…
— Всё было сделано в рамках закона! Вам уже объясняли в полицейском участке, куда вы прибыли лично.
А с документами работать умеешь, молодец.
— … вот и мы надели наши камеры в рамках закона, господин исполняющий обязанности министра. Разве такой разговор, у меня есть предложение. Давайте дружно оставаться в рамках действующего законодательства? А не только мы — а вы будете творить, что хотите?
— Вы о чём? — чиновник озадачился повторно.
— Вы, министр, сейчас звоните члену Общественного Совета МВД. Я старше вас возрастом, Общественный Совет управляет методологией вашего министерства. Обе иерархии выше. НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ. Да, я не ваш прямой начальник — но я часть рабочей группы, которая создаёт правила, которые, в свою очередь, вы обязаны соблюдать. — Снова вспомнился Решетников, Мая под влиянием импульса добавил. — Господин министр, кто из нас выше по положению, вы или я? Одно слово в ответ. Вы или я?
— Э-э-э.
— Вы сейчас звоните простому гражданину по фамилии Миёси, главе влиятельной общественной организации Эдогава-кай или — члену Совета МВД, которому местами обязаны подчиняться? Кому из трёх меня адресован ваш звонок? Я не понимаю его цели, давайте определимся с позициями.
Так в Японии вежливые люди не говорят, но чиновник сам нарвался. Плохим бы я был якудзой, думал Миёси-старший, если бы не умел соблюдать границ личности, о которых в своём университете мне все уши прожужжала Моэко.
— Ваше попадание в Совет — заслуга бывшего министра Мацуи и изрядная доля стечения обстоятельств, — едко выдал звонящий словно желая уязвить.
— Это не отменяет сложившейся между нами иерархии, — как мог мягко возразил оябун. — И я повторно вынужден вам о ней напомнить. Пожалуйста, соблюдайте приличия и не оставьте меня в неловкое положение, — «могу ведь и трубку бросить» откровенно повисло в воздухе.
— На своём уровне я считаю такие действия вашей организации недопустимыми, — чиновник чуть сдал назад, чтобы зайти с другой стороны.
— Предлагаю в рамках ваших же служебных полномочий спустить циркуляр в подразделения по борьбе с организованной преступностью, — предложил логичное решение глава Эдогава-кай. — Там всегда служили крайне бескомпромиссные и компетентные офицеры, именно по нам
