впитывали каждое слово. Они впервые слышали эту песню, которая должна появиться только в семидесятые годы, лет через тридцать после войны.
— Я все смогу, я клятвы не нарушу, своим дыханьем землю обогрею. Ты только прикажи — и я не струшу, товарищ Время, товарищ Время! — акустика в зале была прекрасная, голос Зинаиды сильным и красивым.
Мы снова включились на подпевке и умолкли, когда она начала петь следующий куплет:
— Я снова поднимаюсь по тревоге. И снова бой, такой, что пулям тесно! Ты только не взорвись на полдороге, товарищ Сердце, товарищ Сердце!
Тишина, наступившая в зале стала такой плотной, почти осязаемой. Никто не кашлянул, не скрипнула скамья, не шаркали ногами.
— В большом дыму и полночи, и полдни, а я хочу от дыма их избавить. Ты только все, пожалуйста, запомни, товарищ Память, товарищ Память!
Последний куплет Зинаида допела без нашей помощи, я специально вчера обговорил этот момент. Песня закончилась резко, будто оборвалась, без всяких подпевок и прочих «красивостей» — одновременно с музыкой.
Аплодисменты, овации, крики «Бис!», «Браво!», «Бис!»…
Мы исполнили эту песню еще раз. Потом еще. А потом вышел вперед наш дядя Ёся.
— Наши артисты еще споют, и спляшут, и песен будет много и разных. Но пока давайте послушаем нашего маль… — тут он споткнулся и, посмотрев на Вову, произнес торжественно:
— Мелодекламатора…
Он взмахнул рукой, смычок коснулся струн, зазвучал романс Шостаковича и Вова начал читать:
— Жди меня и я вернусь, только очень жди…
Мы вышли за кулисы.
— Надеюсь, Иосиф Самуилович сообразит, что для монолога про баню не то место, и не те люди, — заметила Зинаида Ованесовна.
— Боюсь, что дядя Ёся не упустит возможности посмешить публику. Он найдет, как вставить баню в контекст, — я вздохнул, подумав, что точно не ошибаюсь.
Иосиф Самуилович был опытным конферансье. И следующим он объявил меня, такими словами:
— Я не буду говорить, кто больше значит в Красной Армии, кто больше сделал для освобождения города Калинина. Но мы хотим, чтобы отметили заслуги самых незаметных. Но самых нужных в Красной Армии бойцов — тех. Без которых не будет боеприпасов на линии фронта. Они возят снаряды и полевые кухни, они перевозят наших бойцов, они эвакуируют раненых, в конце концов! Песня о фронтовых шоферах!
Под аплодисменты Вова вынес на сцену стул, я прошел, поклонился зрителям, сел, поправив на плече ремень инструмента.
Недолгий проигрыш, потом песня:
— Через реки, горы и долины, сквозь пургу, огонь и чёрный дым мы вели машины, объезжая мины по путям, дорогам фронтовым, -спел я куплет.
Во время исполнения припева в зале начали невольно хлопать в такт:
— Эх, путь-дорожка фронтовая не страшна нам бомбёжка любая, а помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела. А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела!
Следующий куплет я немного переделал, чтобы не опережать время:
— Знаем, путь к Берлину, между прочим, будет нам не лёгок и не скор. Дни сменяет ночи, трудно будет очень, но баранку не бросай шофёр!
Набрал полную грудь воздуха и припев:
— Эх, путь-дорожка…
В зале подхватили, слова простые, мелодия запоминающаяся:
— … фронтовая, не страшна нам бомбёжка любая, а помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела…
— Может быть, отдельным штатским лицам, эта песня малость невдомёк. Мы ж не позабудем, где бы жить ни будем, фронтовых изъезженных дорог, — допел я последний куплет.
Припев пели дружно, с чувством, с душой.
— Эх, путь-дорожка фронтовая…
А я думал, насколько простые слова, но насколько они точные, правильные.
Иосиф Самуилович все-таки вставил Вовин монолог про баню, причем начал со слов:
— Если кто не имеет счастье знать, то должен вас обрадовать: в городе Калинине заработала-таки баня!
Дальше Вова рассказывал, как березой загнал в реку немцев. Народ смеялся, наверное, впервые за долгое-долгое время войны… Впервые за те несколько месяцев, которые измерялись не часами и минутами, а реками крови и смертями…
Потом Зоя показывала гимнастические номера и в зале охали, когда она с сильной подачи Вовы взлетала под потолок, когда ее гимнастическая лента рисовала узоры в воздухе, складываясь в петли и спирали. Маленькая фигурка девушки ласточкой замирала в воздухе, потом, вращаясь, летела вниз, в большие сильные руки партнера. А Вова улыбался. Он всегда улыбался.
После Зинаида Ованесовна спела «Синий платочек». Потом мы с ней исполнили: «На позицию девушка провожала бойца». Потом мы с Вовой спели «Два Максима»…
Иосиф Самуилович, как мы с ним договаривались, объявил следующую песню словами:
— Вся наша страна, весь великий Советский Союз в этой большой войне встал плечом к плечу против немецко-фашистской сволочи. Все народы, плечом к плечу, стоят на линии фронта. И об этом следующая песня. В ней может быть сколько угодно куплетов, ровно столько, сколько национальностей проживают в нашей стране. Все они сейчас защищают нашу общую Родину!
Я исполнил песню, которую напишут еще только в пятьдесят шестом году, но она актуальна сейчас, даже более — необходима.
— У нас в подразделении хороший есть солдат,
Он мастер в деле пения, на вид молодцеват,
Он о родной Армении рассказывать нам рад,
Но знает, тем не менее, отлично автомат.
Парень хороший, парень хороший, вот он — тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-армянски — Ованес, а по-русски — Ваня.
Один боец старательный есть друзья у нас.
Он парень зажигательный по части женских глаз.
Но ни теперь, ни ранее, у строгих у старшин
Не получал взыскания веселый наш грузин.
Парень хороший, парень хороший, вот он- тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-грузински, я — Вано, а по-русски — Ваня!
Теперь гармонь велит уже сыграть о старшине,
Воюет он в Воронеже, родился в Фергане.
Ведь он у нас, фактически, во всем передовой:
По части политической, по части боевой!
Парень хороший, парень хороший, вот он- тут как тут.
Все его любят, все его хвалят не без основанья!
Парень хороший, парень хороший, как тебя зовут?
— По-узбекски я Вахит, или просто Ваня!
А в зале сидели бойцы разных национальностей. Я видел узкие глаза якутов и бурятов, гордые профили грузин и мясистые носы армян, скуластые лица коми-пермяков, зырян, татары не сильно отличались от
