сказал я, вспомнив про бутылки с вином, после чего развернулся и сходил за одной из них.
Проходя на обратном пути мимо серванта, я взял три бокала и поставил на стол вместе с бутылкой, после чего откупорил крышку и аккуратно принюхался. Пахло действительно как вино. Я разлил по бокалам и, взяв два, подошел к девушкам и протянул им.
Лидия подняла глаза.
— Добавил цианистый калий?
— Он распадается при контакте с сахаром и кислой средой. Мне либо это надо было сделать прямо перед употреблением, либо провернуть незаметно. Я сделал это на твоих глазах. А если в них содержался яд изначально, то ты можешь подождать, пока я сделаю первый глоток. А я его сделаю, — сказал я.
Лидия подняла на меня глаза и приняла бокал. Алиса возражать не стала вовсе, а тут же взяла его и отпила.
— М-м-м! — издала она протяжный звук, в котором было слышно удивление и восторг. Алиса замахала второй свободной рукой на лицо, будто выпила не вина, а съела свеженатертого хрена. — Какое вкусное! Что это?
— «Бел-Шамгарот», — машинально ответил я, хотя только что даже не знал, как называется это вино. Мозг Громова не переставал меня удивлять. То молчит, как партизан, когда срочно что-то нужно, то выбрасывает самые неожиданные факты о местной кухне, сортах вина и качестве борделей.
— Впервые слышу, — ответила рыжая, после чего еще раз пригубила вино. — А ты чего не пьешь? — сузила она глаза, вперившись в меня взглядом, после чего перевела его на Лидию. — Точно яд подсыпал.
Я хмыкнул, поднял свой бокал, осушил его в несколько глотков и шумно вернул на стол.
Вино оказалось невероятным. Оно было сладким, с глубокими бархатными нотами вяленой вишни, инжира и чего-то пряного, почти дымного, как хороший табак. По плотности оно напоминало портвейн, но было не таким густым и сиропным, а скорее шелковистым и обволакивающим.
Изысканное, сложное и определенно очень старое. Громов когда-то давно точно знал толк в хороших вещах. До того, как начал гробить себя в сомнительных ритуалах и дешевой водке.
Увидев, что я жив и здоров, Лидия медленно поднесла свой бокал к губам и сделала маленький, осторожный глоток. Я увидел, как ее глаза на мгновение расширились от удивления. Мисс ледышка Морозова явно не ожидала такого вкуса. Она аккуратно поставила бокал на маленький столик возле своего кресла.
— Хорошее вино, — скупо обронила она.
— Хорошее? — удивился я. — Да оно отличное!
Она хмыкнула, и впервые за все это время я увидел на ее вечно непроницаемом лице нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Легкое, почти незаметное движение уголков губ.
— Как пожелаешь, Виктор.
Этот короткий момент почти нормального человеческого общения был самым странным из всего, что произошло за день.
Мы расселись по креслам у камина, создавая некое подобие мирной семейной сцены. Лидия снова погрузилась в свою книгу, время от времени делая маленькие, аккуратные глотки. Алиса, отбросив все подозрения, неспешно, но с явным удовольствием потягивала вино, ее щеки слегка порозовели.
А я, осушив еще один бокал, а затем и второй, почувствовал, как приятное тепло разливается по телу, снимая остатки напряжения. Но расслабляться пока нельзя. Я поднялся.
— Спокойной ночи, — бросил я им и, не дожидаясь ответа, встал, направляясь к себе в покои, где меня ждал многостраничный трактат о природе обретенной магии.
Вино вином, а тайна психеи ждать не будет.
А еще меня ждал ноутбук. И интернет. Мне было необходимо посмотреть, что, черт возьми, происходит в этом мире.
Глава 15
Поднявшись к себе, я не плотно притворил дверь, так как скрывать мне особо было нечего. Приятная тяжесть в голове от выпитого вина смешивалась с нетерпеливым предвкушением. Я сел в кресло и раскрыл древний фолиант на заложенной странице, снова погружаясь в чтение.
Я начал с той самой главы, «Visus Animae». И чем больше я читал, тем больше понимал, в какую невероятную историю вляпался.
Сквозь витиеватый слог и мою слабую латынь, общая картина вырисовывалась медленно и урывками. Постоянно повторялись слова «donum rarum» — редкий дар, «innatus» — врожденный. Из контекста я понял, что способность видеть психею сама по себе удел немногих. Но автор делал четкое различие между теми, кто просто «videns» видящий, и «agens» — действующий.
И вот это «действие» — способность касаться души, влиять на нее, описывалось как нечто почти мифическое, доступное лишь единицам за всю историю. И тут же холодок пробежал по спине: кривой ритуал Громова, судя по всему, каким-то образом наделил этой чудовищной силой именно нас.
Я не был до конца уверен, но, судя по тому, что случилось, — было похоже на правду.
Только теперь оставался вопрос: если я способен прикасаться к психее, то могут ли это делать девушки? Они ее точно видят, я в этом успел убедиться в прозекторской во время вскрытия.
Я листал страницы дальше, продираясь сквозь сложные термины о «резонансе воли», «частоте души» и «манипуляции энергетическими потоками». Большая часть была для меня темным лесом, но суть я улавливал.
Дальше шли диаграммы, больше похожие на химические уравнения, и туманные описания. Но даже сквозь них я выхватывал знакомые корни: «sanare» — лечить, «vulnerare» — ранить. Были и другие абзацы, в которых упоминались слова: «pacare» — успокаивать, «timor» — страх. Из общего контекста я примерно понимал, что можно влиять не только на физиологическое состояние человека, но и эмоциональное.
Была даже целая схема, посвященная «memoria», воспоминаниям, с пометкой «без погружения». Я смотрел на схему несколько минут и пытался понять, что это значит, но, глянув на часы, решил сейчас не зацикливаться. Быть может, имелось ввиду, что можно погрузиться в воспоминания человека, оставаясь сторонним наблюдателем, а не так, как это было с Улиной?
Я потер переносицу и закрыл книгу, отложив в сторону. Инструментарий, насколько я мог судить, был огромен и очень опасен.
Отложив гримуар в сторону, я потянулся и нажал на тоненькую кнопочку моноблока.
Экран моргнул и встретил меня незатейливым логотипом операционной системы «ОКОШКО» со знакомым изображением из моего мира.
Система загрузилась за несколько секунд. Я открыл браузер, и палец сам привычно набрал в поисковой строке название, которое, видимо, было местным аналогом Google — «Имперiалъ». Вбив в поиск «Имперопедия», послушно подсказанное памятью, я перешел на главный сайт. Это была она. Местная Википедия. Строгий дизайн, герб Империи в углу, шрифт с дореволюционными
