приятель пожал плечами, — Версты три-то будет. Мы-то, если помнишь, как раз мимо проходили, когда шли сюда-то.
Я помотал головой — тот путь от Скальборга, ночью, под начавшимся дождём я провёл как в тумане.
Когда одевались, Гынек вдруг увидел, как я пристраиваю нож на пояс под рубаху.
— Эй, друже! — он озабоченно покачал головой. — Не носил бы ты-то нож так…
— А что такое?
— Ты что? Не знаешь? Спрятанный-то нож — первый признак вора! Стража-то увидит, даже разговаривать не будут. Вмиг с палачом-то познакомишься!
Хм… Я задумался, но решил пока ничего не менять.
— Хлуп, — вдруг спросил Гынек, когда уже пошли обратно, — а ты к Смилу-то за чем ходил? Ещё что нашёл?
— Ты про утро? Да не, я у него вещички хорошие взял. Есть, понимаешь, задумка… Но пока что не хочу говорить.
— Хорошие вещи? А знаешь чё? — он задержал шаг, быстро осмотрелся по сторонам и, приблизившись, как и Пётр совсем недавно, почти шёпотом проговорил: — Те если шмот-то хороший нужен будет, меня-то сначала спроси. Лады?
А вот это мне совсем не понравилось, но я кивнул:
— Лады.
На том и расстались — он пошёл в лево, по дороге вверх, к городу. Я — в право. К купальне.
* * *
Пока шёл в купальню, всё не отпускали слова, сказанные Петром перед прощанием. Насчёт набивания кулаков и постановки ударов.
Дело это нужное, но… молотить кулаками в дерево, как говорится — ищи дурака. Размочалю суставы и через несколько лет даже ложку в руке не смогу удержать.
Другое дело — боксёрская груша… Но, блин! Где я её возьму!
Хотя… Я на ходу почесал затылок. Мешок. Песок. Опилки. Хм… Подвесить? Но ведь можно и просто к дереву примотать. И даже в руках держать! Тому же Гынеку.
— Храни вас господь, юноша. Чего изволите? Просто помыться, баню принять, или… наши особые услуги?
Тётка, встретившая меня в купальне была та же. Видимо всё же хозяйка.
На словах про «особые услуги» у меня предательски дёрнуло… сердце, конечно же. Но я сжал в кулак… конечно же волю и слегка осипшим голосом спросил:
— Послушайте. А вы продаёте… мыло? Ну или…
Я немного замялся, пытаясь сформулировать вопрос, но тётка поняла.
— У нас есть на продажу, и мыло, и щёлок. Могу так же предложить и травяной отвар, его можно добавлять в воду, если вы хотите принимать ванну дома.
— Не, ну что вы! Мне просто помыться после работы… — я с виноватой усмешкой развёл руками, — у вас хорошо, но каждый день к вам не находишься…
Эх, когда-нибудь я смогу после каждой смены ходить в купальню… Принимать баню… И может. Чёрт возьми! «Особые услуги»! Но не сейчас. Сейчас «финансы поют романсы», так что пока что — только мыло.
Но тётка тут же предложила:
— Я могу сделать скидку, если вы захотите мыться у нас каждый день.
Эх, чёрт!
— Спасибо. Но… нет. Пока столько не зарабатываю… Так как на счёт мыла?
Мыло тоже оказалось весьма различное — от обыденного, до душистого с травами, и даже — с какой-то розовой эссенцией.
Я решил, что без розовой эссенции пока проживу, и купил на один геллер два крупных, жирных на ощупь, серых куска мыла, размерами как раз с то старинное, коричневые куски которого, с выдавленной цифрой процентов, я как-то видел у бабушки. И до кучи — большой, плотно закупоренный кувшин с готовым, концентрированным щёлоком.
* * *
Зато на следующий день, после работы, разжившись у Качки большой кадкой я пошёл на берег, в привычное место, но для начала — запалил небольшой костерок, и навалил в него камней. Пока ополаскивался, на скорую руку простирывал рабочую одежду, камни нагрелись, и к моему немалому удивлению, довольно быстро разогрели налитую в кадку воду. Не до кипятка, конечно, но дальше я мылся уже с горячей водой и мылом.
Про способ греть воду камнями как-то рассказывал Джезек, но тогда нам кадку никто не ссудил.
А вот дальше привычный распорядок дня пришлось корректировать — снова потренить договорились в Гынеком сильно после полудня. Поэтому, наскоро перехватив завтрак, я завалился спать.
Зато после тренировки, время было как раз подходящим, и я, вновь тщательно вымывшись с мылом поспешил в город.
В нижнюю корчму.
Есть я там не собирался — перед выходом схомячил у Качки «дежурную похлёбку». Но, чтоб не сидеть просто так и не вызывать ненужные вопросы, пришлось потратить медяк на пиво.
Сам же во все глаза смотрел за местом для игры в кости. Но интересовала меня уже не игра.
Люди, что стояли возле столика, глазея.
Люди что сидели за соседними столами.
И мужик, что со скучающей мордой подпирал столб при входе, делая вид что кого-то ждёт.
Местный «катала» был один и тот же, а вот подсаживались к нему разные охотники попытать удачу — и по достатку, и по так сказать статусу — за прошедшее время я уже навострился отличать горожан от приезжих из соседних деревень.
Разок подсел купчина. Проиграл быстро, и самое важное — довольно ощутимую сумму. И не возмущался, а даже поблагодарил «каталу» за пережитый азарт. Но такой за весь вечер оказался один. Остальные любители пощекотать нервы ставили и проигрывали суммы небольшие.
Конечно, «катала» не всё время выигрывал. Два или три раза он проиграл, причём один раз окружавшие столик зеваки вовсю поздравляли случайного победителя, видимо с хорошим выигрышем. На который тот тут же угостил нескольких знакомых.
Что ж… Получается выиграть можно. Но большие деньги выиграть можно только у «каталы» — на случайного «залётного» с деньгами, типа сегодняшнего купчины, лучше не надеяться.
Но играть против профи — сложная задачка. Выиграть-то я выиграю, почему-то за это я нисколько не волновался, а вот уйти с деньгами…
Что ж. Придётся поломать голову, ибо вариантов у меня нет, слишком многим я должен.
* * *
А на следующий день Качка позвала меня снимать мерки. Костюм мой уже доставили и даже отстирали. Очень качественно, кстати, отстирали.
Снимали мерки вдвоём: мать заставляла надевать то и это, а Радка примечала что и где ушить. Когда дело дошло до штанов я тут же застеснялся и, хоть с трудом, но заставил обеих отвернуться — трусов ещё не придумали. Пока переодевал штаны выслушал массу скрабезного зубоскальства хозяйки корчмы, а вот дочь
