она принесла традиционный утренний завтрак — миску каши, краюху хлеба и кружку жидкого и кислого пива, я, убедившись, что в корчме кроме нас никого, негромко обронил:
— Разговор есть.
Качка сначала с усмешкой стрельнула в меня глазами, но потом, видимо разглядев выражение лица, посерьёзнела, подошла поближе и встала напротив, уперев руки в бока:
— Говори.
— Тёть Качка… — слова пришлось подбирать, — понимаю, что должен, и от долга не отказываюсь. Долг верну. В ближайшее время, — заверил поспешно, заметив, как сузились глаза у хозяйки корчмы. — Но… Тут дело такое… Есть у меня… кое-какая одежонка… Её бы… постирать, да под меня перешить. Говорят, — я внимательно посмотрел ей в лицо, — с таким делом можно к тебе обратиться?
— Кто говорит-то?
— Люди говорят, — пожал плечами я.
— Чё за люди?
— Разные, — хмыкнул я. Подумал, добавил осторожно, — тебя мне Смил рекомендовал. Знаешь такого?
— Лопату? Чё ж не знать-то, — покосившись по сторонам бросила Качка. — Чё за одежда? Покажешь?
— Да… — замялся я, — с этим тоже проблемы. Не знаю как из города вынести. Вдруг на воротах спросят: «Что несёшь, где взял?» — озвучил я то, что меня беспокоило не меньше долга.
На самом деле угроза была не иллюзорная, я не раз видел, как стражники на воротах время от времени выцепляли входящих-выходящих. Шмонали корзины, кульки, а уж если въезжала телега — то вообще устраивали представление, иной раз даже заставляя разгружать. Не постоянно, но, бывало. Когда первый раз увидел — так на меня родными гаишниками повеяло, что я аж растрогался.
До того у меня таких проблем не было — кроме вёдер с дерьмом я мимо стражи ничего не носил. И даже, когда после удачной игры в кости, чуть прибарахлился, то ничего такого в руках я не нёс.
Но сейчас то всё было по-другому. Тем более… Я, признаться, на миг пожалел, что связался со Смилом — купи я одежду по-честному в лавке, даже если бы возникли вопросы я всегда бы мог оправдаться. А тут… Я даже представил, как разворачиваю тюк, а там — вещи со следами крови… И вот я уже знакомлюсь с местным палачом…
— С этим помогу, — успокоила хозяйка корчмы, — Радка частенько берёт у богатых горожанок вещи в стирку.
— Так вроде стирают в купальнях? — удивился я.
— Стирают, — пожала плечами Качка, — чё ж не стирать. Только в купальне, если одежда в крови аль в навозе, с тебя дополнительно возьмут. Такое по закону стирать можно лишь ниже города, а значит прачкам ноги бить, таская тряпьё туда-сюда. А моя девочка не из гордых…
— Значит, — мне резко полегчало, — Радка сможет забрать мои вещички у Смила?
— Заберёт, — кивнула Качка.
— И сколько… — я внутренне напрягся, — я тебе ещё должен буду?
Качка усмехнулась:
— Не в долг. За такое, племянничек, ты мне деньги сразу отдашь.
— Так и сколько?
Она вновь окинула меня ироничным взглядом:
— Как же я скажу? Вот погляжу, на сколь засрано, и сколь с перешивкой провозиться придётся…
— Ну хоть порядок назови! В смысле… — поправился я: — одну монету, пять, десять…
Блин, не погорячился ли я, обещая Смилу десятку?
Но Качка заверила, что последнее не заберёт… но и цену не назвала. Вот ведь хитрованка!
* * *
Потом, прихватив обещанные десять монет пошёл искать Смила.
Разумеется, первым делом сунулся к амбару. Но я даже внутрь не вошёл — стоящий неподалёку и будто бы скучающий или чего-то ждущий ночной громила негромко рыкнул:
— Чё надо?
При свете дня я рассмотрел, что одежда у него не чёрная, как я нафантазировал ночью, а вполне себе тёмно-синяя, и в толпе я б его не выделил — ну мужик, разве что мощный, хоть приземистый. И лицо днём уже не казалось таким зловещим.
— Я к Смилу, — кинул я мимоходом и собрался было шагнуть внутрь.
— Нет здесь такого, — шагнул навстречу мужик, с явным намереньем не пускать меня.
— Слышь? Это ж я, — проговорил негромко, оглянувшись по сторонам. — Я Хлупек…
— Оно и видно, — типа пошутил громила. — Нет здесь никого. Проваливай.
— Погоди! — я чуть ли не взмолился. — Мне Смил нужен.
— В нижней корчме посмотри, — бросил мужик и отступил обратно в небольшой закуток между стенкой этого амбара и соседним сараем.
Смила я нашёл за тем же столиком что и вчера. Отдал десятку, сказал что одежду заберёт Радка — Смил не удивился. И поскольку делать мне тут было больше нечего, пошёл к выходу.
И в дверях столкнулся с Гынеком!
Хм… А приятель-то с прошлого раза кажись опять прибарахлился. Котта вроде другая. Поновей что ли? И рубаха… Рубаха была хорошая, льняная. Я себе у Смила почти такую же выбрал.
— О! Хлупо! — обрадовался тот мне. — А ты-то тут как?
— Да… — замялся вначале я, — дела…
Но потом подумал, что Гынек — вообще-то единственный мой друг здесь. Поэтому тут же пояснил:
— К Смилу заходил.
— Понятно, — тут же перебил меня приятель. — Слышь, Хлуп. У меня-то тут дельце есть, одно. Перетереть-то кое с кем надо. Подождёшь? Потом-то посидим, промочим горло-то?
Но меня почему-то неприятно цепануло: «кое с кем», «одно дельце». Что я, ребёнок? Не понимаю к кому ты пришёл? И скорее всего — зачем. Чего от меня таиться?
— Не Гынь, пойду я, наверно…
— Ну лан, — пожал плечами приятель, — заходи-то, если чё… Кстати! — он хлопнул себя по лбу, словно вспомнив, — в яме-то меня не ищи. Нашёл-то я себе местечко под крышей. Хочешь покажу где искать?
— Ну, ок… в смысле ладно, подожду, — согласился я. — Я тебя снаружи подожду.
Вышел, присел за столик. Тут же нарисовался паренёк — работник корчмы. Но я, прям физически ощущая как мои, и без того небольшие, финансовые запасы на глазах сходят «на нет», сказал что просто жду друга.
Паренёк потерял ко мне интерес, однако я догнал его в спину вопросом:
— А что, в кости сегодня не играют?
Тот обернулся:
— Так рано ещё! Приходите за полдень, может и соберётся компания… Но самая игра у нас под вечер, перед самым
