доме нашлась бы ещё одна спальня, и она понятия не имела, где он устроился на ночь.
– Не пора ли тебе сбежать отсюда? Поторопись, он вполне может забрать твою жизнь.
Ёко не стала отвечать. Если она продолжит лежать и слушать обезьяну, та будет просто вновь и вновь говорить об одном и том же. Обезьяна озвучивала ей её собственные тревоги. Она словно питалась страхами Ёко, и её аппетит был огромен. Ёко была уверена, что она разгадала истинную суть этой голубой обезьяны. Она перевернулась на бок.
Голова обезьяны медленно проплыла над одеялом и опустилась на подушку напротив неё.
– Тебе нужно напасть первой, пока не произошло что-нибудь плохое,– произнесла она, внимательно вглядываясь в лицо Ёко. – Иначе ты не выживешь. Разве это не так, девочка?
Ёко перевернулась обратно на спину и принялась разглядывать потолок.
– Это не означает, что я доверяю Ракусюну.
– М-м-м?
– Моё нынешнее состояние. Я даже пошевелиться не могу. Я же ничего не могу с этим поделать. Если я уйду до того, как восстановлюсь полностью и смогу хотя бы нормально держать меч, я просто стану обедом для первого встречного ёма.
К тому же рана на правой руке была весьма серьёзной. Ёко целый день прижимала к ней драгоценный камень, и всё равно у неё не хватало сил, чтобы удержать меч в руке.
– Вскоре он поймёт, что ты кайкяку. Ты уверена, что хочешь пустить всё это на самотёк? Ах, к тебе в любой момент могут ворваться люди губернатора.
– В таком случае мой меч будет говорить за меня. Если их будет четыре или пять, я вполне смогу справиться с ними. Но пока этого не произошло, я лучше воспользуюсь сложившейся ситуацией.
«Здесь нет никого, кого ты бы могла назвать союзником».
Но сейчас ей действительно требовалась помощь. По крайней мере до тех пор, пока она вновь не сможет держать меч, пока к ней не вернётся хоть немного сил. До тех пор ей будут нужны крыша над головой, еда и лекарства. Она не знала, на её ли стороне Ракусюн или нет. Но, по крайней мере, он предоставлял ей то, в чём она отчаянно нуждалась. И до тех пор, пока она ни в чём не уверена, следует пользоваться нынешним положением вещей.
– Возможно, он кладёт яд в твою еду. Откуда ты знаешь, что его лекарство – это действительно лекарство?
– Я буду осторожна.
– Говорю тебе, он перехитрит тебя.
Голубая обезьяна озвучивала ей её сомнения и страхи. И, отвечая на них, один за другим, Ёко чувствовала себя словно на экзамене по самоанализу.
– Если бы он действительно хотел сделать со мной что-то плохое, он бы сделал это, пока я лежала без сознания. Даже сейчас у него есть куча возможностей убить меня, не считая отравления еды.
– А может быть, он чего-то ждёт? Например, подкрепления.
– В таком случае, я сберегу силы до их появления.
– Осторожнее, такими темпами он завоюет твоё доверие. И лишь затем проявит свою истинную сущность.
– В таком случае я буду притворяться, что доверяю ему, пока он не проявит эту свою истинную сущность.
Обезьяна громко расхохоталась.
– Смотри-ка, какое неожиданное проявление характера.
– Ну, я освоилась за прошедшее время.
Например, свыклась с тем, что у неё нет друзей и союзников в этом мире. С тем, что у неё нет дома, места, куда она могла бы вернуться. С тем, что она предоставлена самой себе. И как бы то ни было, ей нужно выживать. Жить без друзей и без дома – мало кто захотел бы оказаться на её месте. Но даже если весь этот мир хочет её смерти, она всё равно не умрёт. И даже если весь её прежний мир не захочет, чтобы она возвращалась, она всё равно вернётся.
Ёко не собиралась сдаваться. Ни за что. Она выживет, найдёт Кэйки, вернётся домой. Ей было неважно, окажется Кэйки другом или врагом. Даже если врагом, даже если он будет угрожать ей, она всё равно заставит его вернуть её домой.
– И что же ты сделаешь, когда вернёшься домой?
– Я подумаю, когда вернусь.
– Не лучше ли сразу умереть?
– Ну, если моя судьба никого не волнует, это не значит, что она не будет волновать меня.
– И всё равно, эта крыса предаст тебя.
Ёко повернула голову и посмотрела на обезьяну.
– Если я не буду доверять Ракусюну, он не сможет предать меня.
Конечно, было бы лучше, если бы эта мысль пришла ей в голову раньше. Она кайкяку, вот почему за ней охотились. Кайкяку ни на кого не может надеяться. Не существует места, которое кайкяку может считать безопасным. Если бы она осознала это раньше, её не обманули бы Такки и Мацуяма. Она не была бы так доверчива и, следовательно, предать её было бы не так уж и легко.
Когда дело касалось выживания, ей следовало притворяться, что она доверяет, и получать от людей всё, что ей требуется. Это наилучшая стратегия.
«Пользоваться теми людьми, которыми можно воспользоваться».
Это был не самый лучший с точки зрения морали подход к жизни. Но стоило ей воспользоваться Такки и Мацуямой, как она получила немного денег. Какие могут быть сомнения по поводу того, чтобы воспользоваться Ракусюном, чтобы выжить?
– А ты становишься маленькой негодяйкой, девочка.
– Я просто делаю что нужно, – пробормотала Ёко, отмахиваясь рукой от обезьяны. – Я устала, уходи.
На лице обезьяны появилось странное выражение, словно она случайно съела горькое. Она отвернулась от Ёко и спустя мгновение исчезла, провалившись сквозь футон.
Ёко тихо рассмеялась. Обезьяна воплощала её тревоги, которые она боялась озвучить самостоятельно. Это был отличный способ упорядочить свои мысли, поэтому Ёко и дальше собиралась им пользоваться.
– Да, я действительно становлюсь маленькой негодяйкой, – самокритично усмехнулась Ёко. В любом случае она больше не собиралась позволять другим людям пользоваться собой. Она ни за что не даст никому больше причинить себе вред. Она будет защищать себя, чего бы ей это ни стоило.
– Да, так всё и будет.
Мать с дочкой, которых она встретила на горной дороге, не предали её, потому что она не дала им шанса.
«Я не дам Ракусюну такого шанса».
Да. Так она точно выживет.
Но почему ей вообще нужно было оказаться в этом мире? Почему Кэйки называл её госпожой? Кто её враги? Чего они добиваются? Почему преследуют её? Кто та женщина с золотыми волосами, как у Кэйки? Почему она напала на Ёко?
«Ёма, как правило, не преследуют какого-то
