сломанной логики, но в целом да. В одно лицо.
Агриппина издала странный звук. Не смех, не вздох, а что-то среднее.
— И чего ты от меня хочешь? — спросила она.
— Одну вещь. Прикажи вашим блокпостам нас пропустить. Мои куклы идут на штурм Цитадели. Если твои солдаты попытаются их остановить…
— Ты мне угрожаешь, Маркус?
— Мои куклы не тронут твоих людей, если они не встанут у них на пути. Но если встанут… я не остановлю пятьдесят тысяч единиц на марше. Физически не смогу. Марионетки набрали такую инерцию, что я их уже не разверну.
— Ты просишь меня открыть коридор через мои позиции для армии, которой управляет мой полоумный зять, чтобы штурмовать Цитадель Ордена Равновесия?
— Именно так. Видишь, Пина, мы всё-таки понимаем друг друга.
— Мы друг друга терпеть не можем, Маркус.
— Одно другому не мешает.
Агриппина замолчала. Я видел, как она смотрит на карту. Её взгляд уперся в Цитадель Ордена — белую точку на юге, окружённую зелёным пятном Дикого Леса.
— Мои Небесные Титаны, — сказала она вдруг. Голос стал другим. Тихим. Опасным. — Маркус. Четыре Небесных Титана из ангара 7-Б. Это ведь мои Титаны. Имперская собственность, приписаная к Третьему ударному корпусу.
— Технически да.
— И они сейчас маршируют по моему городу под твоим управлением.
— Технически да.
— Ты. Угнал. Моих. Титанов.
— Я бы сказал «временно реквизировал для нужд обороны». Звучит благороднее. Тем более из-за Шепота Бездны они все равно не работали.
— Маркус.
— Пина.
— Ты хоть представляешь, сколько стоит один Небесный Титан?
— Представляю. Наценка «Голем-Прома» за техобслуживание — отдельное преступление против человечности, кстати.
— Если хоть один вернётся с царапиной…
— Пина, я веду их на штурм крепости. Парочка царапин точно будет.
— Тогда я вычту стоимость каждой царапины из твоей шкуры. Буквально. Я найду столяра, и он выстругает из тебя ровно столько зубочисток, сколько нужно, чтобы покрыть стоимость Титана.
— Это самая креативная угроза, которую я слышал за свою жизнь. А я слышал их много.
Мы оба замолчали. Я ждал, Агриппина думала. На карте перед ней мерцали точки — её солдаты, мои марионетки, твари Бездны, огни пожаров… Вся эта каша, в которой нужно было принять решение. Без права на ошибку.
— Маркус, — сказала она. — Посмотри мне в глаза.
— Я не могу, Пина. Я сейчас физически не могу ни глаза открыть, ни пальцем пошевелить. Весь ресурс уходит на управление. Меня везут в кузове грузовика, как мешок картошки.
— Тебя везут в кузове, — повторила она. — Как мешок.
— Да.
— И ты при этом управляешь армией марионеток и звонишь мне.
— Многозадачность, Пина. Фамильная черта ван Клефов.
— Это не наша фамильная черта, а твоё личное клиническое безумие.
— Одно другому…
— … не мешает, да, я слышала. — Агриппина помолчала. И добавила: — Маркус. Если ты лжёшь. Если это какая-то авантюра, если ты подставляешь мой Легион, если из-за тебя погибнет хоть один мой солдат… я скормлю тебя дубам-мутантам. Лично. По щепке.
— Я не лгу, Пина.
— Я знаю, что ты не лжёшь. Ты слишком тупой, чтобы врать мне. Ты всегда был слишком тупой, чтобы врать мне, и это единственное твоё качество, которое я уважаю.
— Я растроган.
— Проход свободен, — Голос Агриппины стал более резким и жестким. Генеральским. — Я отдам приказ убрать блокпосты на Южном проспекте и Имперском тракте. У тебя будет коридор от центра до Цитадели. Мои люди не будут стрелять по твоим куклам. Но, Маркус…
— Да?
— Если твои куклы хоть пальцем тронут моих солдат — сделка отменяется, и я открываю огонь по всему, что движется и не носит мундир. Ясно?
— Кристально.
— Тогда действуй, зятёк, — сказала Агриппина. И отключилась.
Связь оборвалась. Кристалл погас.
А тёща мне всё-таки досталась золотая.
Мы с ней были похожи. Оба это знали. И, кажется, от этого у нас обоих слегка пригорало…
Глава 19
Штурм Цитадели
Блокпост на перекрёстке Южного проспекта и Литейной. Баррикада из мешков с песком, две пушки, взвод легионеров.
Капитан Вернер стоял за баррикадой и смотрел на север. Двадцать лет выслуги, три ранения, медаль за героизм… он многое повидал и был тертым калачем. Но то, что происходило сейчас… он такого зрелища у капитана сосало под ложечкой и ныли старые раны.
По проспекту шла армия. Тысячи марионеток, от грузовых платформ до танцовщиц и официантов. Куклы всех мастей и размеров. Рой дронов в небе.
И над всем этим, как горы над холмами возвышались четыре Небесных Титана класса Сокрушитель. Их кристаллы-окуляры освещали проспект, как прожекторы стадиона.
Капитан Вернер повернулся к связисту.
— Повтори приказ.
Связист, бледный юнец с трясущимися руками, прочитал с планшета, с которого капал черный дёготь:
— Приказ генерала ван Клеф. Всем подразделениям на Южном проспекте и Имперском тракте: пропустить колонну марионеток. Не вступать в контакт. Не открывать огонь. Повторяю: не открывать огонь.
Капитан посмотрел на приближающуюся армию. Потом на своих солдат.
— Убрать баррикаду, — скомандовал он.
— Капитан? — сержант Луковкин, ветеран с лицом, изборожденным в равной степени морщинами и шрамами. — Мы серьёзно пропускаем… это?
— Приказ генерала.
— Капитан, там Небесные Титаны. Наши Титаны. Которые идут не туда… куда-то не туда. Потому что мы их никуда не посылали.
— Сержант.
— Да, капитан?
— Убрать. Баррикаду.
Баррикаду убрали. Солдаты оттащили мешки с песком, откатили пушки, прижались к стенам домов. Армия марионеток прошла через перекрёсток, как река через открытый шлюз.
Приставленный к легионерам священник начал читать молитву. Внезапно он увидел, как мимо него проходит кукла-горничная с утюгом в руке, сбился, начал заново, увидел Небесного Титана, бросил молитву и просто сел на мешок с песком. Обхватил лысеющую голову, да так и замер.
Грузовик с Маркусом в кузове проехал мимо блокпоста. Рейна за рулём помахала легионерам.
— Привет, мальчики! Не скучайте! Если повезет, мы закончим это дерьмо!
Легионеры даже не улыбнулись. Они за этот день повидали уж слишком много дерьма.
Мимо прошла кукла-танцовщица в кружевном корсете, с ножкой стула в одной руке и разбитой бутылкой в другой. Она повернула фарфоровую голову к сержанту Луковкину и улыбнулась. Стандартная сервисная улыбка.
Луковкин и Вернер дружно сглотнули.
— Капитан, — сказал мобилизованный кадет Волков, самый молодой
