class="p1">Сорок восемь часов. Механизм уже запущен. Колёса огромной бюрократической машины пришли в движение. И остановить их теперь практически невозможно без серьёзных репутационных потерь.
— Понял. Держи меня в курсе дальнейшего развития ситуации на каждом этапе. Жду промежуточных докладов по мере поступления информации. Это важно.
— Обязательно выполню, товарищ Бай Гуан! — рапортует подчинённый.
Чиновник завершает вызов и задумчиво садится в кресло.
Использование государственных ресурсов и властных полномочий в личных целях — именно то самое преступление, с которым он сам борется всю свою сознательную жизнь, поднимаясь по карьерной лестнице. И кто бы мог подумать, что его собственная дочь допустит такую ошибку.
* * *
Бай Лу сидит за кухонным столом из светлого дерева, буднично потягивая крепкий кофе. Перед ней открыт ноутбук с новостной лентой одного из центральных информационных порталов. Взгляд скользит по строчкам, но мысли заняты чем-то другим, более важным.
Позади неё раздаются размеренные шаги.
— Ты ему рассказала про Департамент внутреннего надзора? — звучит строгий голос отца без всякого приветствия.
Всё прямо в лоб, как он привык в своей работе.
Дочь совершенно спокойно подносит чашку к губам и делает медленный, смакующий глоток горячего кофе. Она с самого начала, ещё нажимая кнопку отправки документа, чётко понимала, что отец обо всём узнает и разговор неизбежен.
Так что она морально готова.
— Да, рассказала, — без тени оправданий отвечает Бай Лу. — Я не могла не сказать, он имел право знать, во что ввязался.
Бай Гуан с нескрываемым недовольством медленно опускается на стул напротив дочери.
Чиновник мысленно готовится к долгой, выматывающей осаде.
— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, насколько ты неправа в этой ситуации? — с расстановкой произносит он, и в голосе слышится плохо сдерживаемое раздражение. — Понимаешь масштаб проблемы, которую создала?
— Почему же я неправа? Объясни мне, пожалуйста, свою логику.
— Да потому что ты из-за своей влюблённости, из-за каких-то примитивных гормонов, распускаешь язык! — Он с силой стучит кулаком по столу, чашка с кофе звякает на блюдце. — А запрос на антикоррупционную проверку, который ты за моей спиной отправила — это вообще отдельный разговор. Злоупотребление служебным положением в чистом виде. — Он смотрит на неё тяжело. — Начинаю всерьёз сомневаться, правильно ли поступил, предоставляя тебе доступ. Я был лучшего о тебе мнения.
— Папа, зря ты так говоришь, — сохраняет невозмутимость Бай Лу. — Я принципиальный человек по натуре. Всегда отстаивала и буду отстаивать свою точку зрения любой ценой, не считаясь ни с какими проблемами и последствиями для себя лично. — Её взгляд становится жёстче. — Если я искренне уверена, что права — я не отступлю. Никогда.
— И что же вселяет в тебя такую железобетонную уверенность в собственной правоте? — с сарказмом бросает отец. — Чувства к Лян Вэю затмили разум? Не хочешь быть честна со мной, будь честна хотя бы сама с собой!
— Только правда и объективная реальность. Ничего больше. — Смотрит отцу в глаза. — Наша система не совершенна, у неё множество изъянов и слепых зон. Это ты знаешь лучше меня. Сейчас всё идёт к тому, что у Лян Вэя начнутся серьёзные проблемы абсолютно ни за что, просто потому, что он попал не в то место не в то время. Он хотел помочь людям, сделать доброе дело, улучшить их жизнь. Его намеренья чисты.
— Помочь⁈ Будоража при этом умы простого народа? — жёстко перебивает Бай Гуан. — Подрывая авторитет местной власти? Ставя под сомнение эффективность партийного управления на местах?
— В свои восемнадцать он принял решение купить за собственные деньги полностью оборудованную передвижную клинику для деревни. Чтобы у людей был хоть какой-то шанс на экстренную помощь в критической ситуации. Но, совершенно не владея реальной обстановкой на месте, то есть не зная всех подковёрных схем, всей коррупционной грязи и воровства — он случайно попал в опасную ситуацию. — Она наклоняется вперёд. — Или ты хочешь сказать, что было бы правильнее позволить вору спокойно закопать хорошее начинание?
Бай Гуан раздражённо цокает языком, отворачиваясь к окну:
— Ты не тех лет и не того опыта, чтобы самостоятельно решать сложные политические вопросы. Ты не понимаешь всех последствий и цепных реакций, которые запускаешь.
— Во-первых, я уже совершеннолетняя и несу полную ответственность за свои действия. Во-вторых, папа, давай честно — сколько тебе сейчас лет? Как думаешь, кто будет жить, работать и править этой страной во второй половине двадцать первого века? Твоё поколение или моё? Кто будет разгребать все проблемы, которые вы сейчас создаёте или игнорируете?
— Моё поколение скорее всего не поживёт до того времени, — мрачно констатирует Бай Гуан.
— Вот именно, — ровно кивает дочь. — Ты сам это понимаешь. Поэтому каждое поколение обязано решать проблемы своего времени здесь и сейчас. Не откладывать на потом, не перекладывать на детей и внуков, — она откидывается на спинку стула. — И если я вижу несправедливость, коррупцию, ложь прямо перед собой — я не имею морального права отвернуться и промолчать. Возраст не определяет правоту, отец.
Бай Гуан устало вздыхает, проводя рукой по лицу. Вот так начало дня.
Он понимает логику дочери, даже в чём-то восхищается её бескомпромиссностью и готовностью бороться за справедливость. Именно таким он сам был в молодости — идеалист, романтик, верящий в возможность изменить систему изнутри.
Но он также понимает, чем обычно заканчиваются благородные порывы в реальной жизни.
— На этом всё, — взгляд Бай Лу возвращается к экрану ноутбука. — Я всё сказала.
Чиновник медленно встаёт из-за стола и смотрит на непроницаемое лицо дочери.
Такая упрямая, такая уверенная в себе и такая похожая на него самого. Именно поэтому он так волнуется.
Система беспощадна к тем, кто пытается навести порядок и изменить её.
* * *
Пекин. Торговый центр «Яолу Шицзе». Вечер.
— О, точно! — внезапно оживляется До Тхи Чанг. — Давай зайдём вот сюда, — она указывает на яркую витрину магазина косметики. — У меня как раз заканчивается помада.
Мы направляемся ко входу в магазин, лавируя между вечерними покупателями. Только подходим к стеклянным дверям, как в кармане моих брюк настойчиво вибрирует телефон.
Быстрым жестом достаю его и бросаю взгляд на имя звонящего.
Машинально замедляю шаг, затем останавливаюсь.
Вьетнамка оборачивается через плечо и вопросительно смотрит на меня.
— Звонок от куратора нашего потока, — коротко поясняю. — Ты иди,
