выбирай. А я пока поговорю.
До Тхи Чанг понимающе кивает и скрывается в магазине, растворяясь среди рядов с косметикой.
Я делаю пару шагов в сторону, подальше от входа и потока людей, прислоняюсь плечом к колонне и принимаю вызов:
— Слушаю вас, Ли Лаоши.
— Лян Вэй, добрый вечер, — раздаётся приятный женский голос. — Ты бы мог подойти завтра с утра в кабинет триста второй студенческого отдела? Скажем, к девяти, будет удобно?
— В субботу? — не скрываю удивления. — Это же выходной день.
— Да, я понимаю, но это не займёт много времени. Заместитель декана хочет с тобой кое-что обсудить.
— По какому вопросу?
— Я получила от него распоряжение предупредить о встрече и обеспечить твоё присутствие, но, к сожалению, подробности разговора мне самой неизвестны, — уклончиво отвечает куратор. — Ну как, сможешь завтра подойти?
— Хорошо. Завтра в девять.
— Отлично. Будем ждать.
Закончив короткий разговор, убираю телефон обратно в карман и на несколько секунд погружаюсь в размышления.
Чтобы заместитель декана лично вызвал студента в субботу утром — должна быть весомая причина. С успеваемостью у меня всё отлично, правила внутреннего распорядка университета не нарушаю. Да и конфликтов никаких не было, кроме Хоу Гана. Но в той ситуации я оборонялся.
Настолько глубоко ухожу в мысли, что даже не замечаю, как перед моим лицом буквально из ниоткуда материализуется знакомая фигура.
— И ты здесь? — Хуан Цзяньру в гражданской одежде. — Я правильно понимаю, что не один?
— С До Тхи Чанг, — слегка киваю в сторону магазина.
— Это хорошо, — её глазах горят характерным блеском. — У меня к тебе важный разговор.
— Хочешь сказать, что встреча вовсе не случайна? — начинаю понимать, что меня отслеживали.
— Как всегда догадлив, — полицейская улыбается. — Ты говорил, что твоя вьетнамка знает обо мне и наших с тобой «особых» отношениях. Да и в целом, насколько я поняла, она никак тебя не ограничивает? Буду рада, если она поприсутствовует во время разговора. Она же понимает китайский?
— Более чем.
В этот момент из магазина выходит До Тхи Чанг с небольшим фирменным пакетом. Оказавшись возле нас, она слегка морщит нос — и я мгновенно понимаю, что невеста безошибочно узнала парфюм Хуан.
Ох уж этот нюх.
Но есть в этом и плюсы — мне не придётся ничего объяснять. Она поняла кто перед ней без единого слова.
— До Тхи Чанг, это Хуан Цзяньру, старший лейтенант полиции.
Вьетнамка по-мужски вытягивает вперёд руку. Полицейская чуть удивлённо, но охотно отвечает на жест:
— Очень приятно познакомиться лично.
— Взаимно.
— У меня к вам двоим серьёзный разговор, — без лишних прелюдий начинает Хуан. — Я хочу родить ребёнка от Лян Вэя и желательно чтоб беременность наступила как можно быстрее.
От этих слов челюсть отвисает, пожалуй, только у меня одного. Что же касается До Тхи Чанг — на её лице не появляется абсолютно никаких видимых эмоций. Ни удивления, ни возмущения, ни ревности.
— Постой. Когда мыобсуждали этот вопрос, не было похоже, что ты захочешь ребёнка так быстро. Ты же рассказывала о своих карьерных целях и планах найти генерала?
— Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться… — мрачно бросает Хуан и отводит взгляд в сторону.
— Предлагаю пройти на фудкорт, — вмешивается До Тхи Чанг. — Я бы с удовольствием выпила кофе. Разговор предстоит долгий, лучше присесть.
Мы втроём направляемся к эскалатору, поднимаемся на верхний этаж, где расположена обширная зона фудкорта с множеством кафе и ресторанчиков. Находим относительно тихий уголок подальше от шумных компаний и занимаем столик.
Себе беру эспрессо, До Тхи Чанг её любимый капучино, а Хуан решает остановиться на зелёном чае.
— Рассказывай, — подталкиваю Хуан.
— Сбылась мечта идиота, — начинает она. — Познакомили меня с генералом.
— Но довольной ты не выглядишь.
— Первые две недели всё было неплохо, пока я не увидела его настоящее лицо.
— А что с лицом?
— Самовлюблённый козёл и тиран! Немудрено, что жена сбежала в своё время. До интима у нас, к счастью, не дошло, да ему это, по всей видимости, особо и не нужно. Есть у меня определённые интересные подозрения, но озвучивать не буду…
— Так разойдись с ним немедленно, пока не стало слишком поздно, — логично советует вьетнамка. — Пока у вас всё не дошло до той самой точки невозврата, после которой разрыв становится невозможен или опасен.
Пару секунд дружно молчим.
— Самовлюблённый тиран? Кого-то мне это напоминает, — бормочет До Тхи Чанг. — Лучше сразу пошли его, пока отношения не дошли до точки невозврата.
— Поздно. Я рискнула всем и проиграла. От него просто так отвязаться уже нельзя. Характер мерзкий, мстительный. А что ещё хуже — много связей на всех уровнях. Я слышала очень плохие слухи от коллег, не хочу проверять их на собственной шкуре.
Хуан Цзяньру безнадёжно опускает взгляд в чашку с чаем. Ей нелегко признавать, что она оступилась и оказалась в такой непростой ситуации.
— От репрессий со стороны начальства надо срочно бежать в декрет, — продолжает она. — Это единственный способ на время выпасть из поля зрения и стать неуязвимой. Иначе он обязательно начнёт мстить — вплоть до фабрикации уголовных дел против меня. При большом желании он может меня грамотно подставить.
—???
— Потому что у меня работа напрямую связана с деньгами.
— Понимаю, о чём речь. Лишних вопросов задавать не буду, — кивает вьетнамка.
— Молодец, догадливая девочка. Ценю такт.
— Чистому на руку человеку бояться нечего, — рассуждаю вслух.
— Я не могу не брать то, что предлагают! На этой должности у меня нет опции не «помогать» таким, как ты. Я же не могу выживать на одну зарплату, это нереально! И наверх заносить надо, говорю как есть. Ты мне не чужой человек. К тому же, при большом желании он сможет меня подставить даже на ровном месте. Мне сейчас нужно залечь на дно, стать временно недоступной: либо уйти на больничный, либо в декрет. — Смешок. — Уволиться не могу, контракт. А время сейчас работает против меня, счёт на недели.
— Не то чтобы я против, но вариант с больничным проще и быстрее декрета.
— Даже не знаю, что мне сломать, чтобы официально отсутствовать на работе целый год или даже два. —
