Анастасии потемнел.
— Ты же знала, что так будет, — я коснулся губами тонкой, пахнущей сиренью, шейки.
— Не надо, — мягко попросила она. — Знала. Все равно неприятно. Я всегда думала — мы семья.
— У аристократов редко бывают семьи, малыш, — грустно покачал головой я. — Это плата за власть и роскошь.
— И у нас? — она вывернулась из моих объятий и, развернувшись, требовательно посмотрела мне в глаза.
— У нас будет, как мы сами того захотим.
— А как же плата?
Я оскалился в кровожадной ухмылке:
— Ты о чем? Мы ярлы Пограничья! Дикие северные варвары! Мы не платим! Мы берем то, что нам надо силой!
Она пристально вглядывалась мне в лицо, ища подвоха. Но я был предельно серьезен.
— Пойми. Я бы не стал связываться с браками, если бы думал иначе.
— Тебя бы все равно заставили! — покачала головой она. — Им нужна хотя бы иллюзия, что они могут тебя контролировать.
— Это вряд ли, — улыбнулся я. — Но пусть пока побудут в своих заблуждениях.
— Рагнар… — Настя замялась. Я поощрительно посмотрел на нее, — Зачем мы тебе? — наконец она решилась задать свой вопрос.
— Ответ, что это простое самое низменное желание обладать самыми красивыми женщинами Мидгарда тебя не устроит?
— Нет, — покачала головой она.
— А другого нет, — развел я руками, усмехнувшись.
Настя сердито поджала губы, метнув в меня испепеляющий взгляд:
— Раевский — ты не выносим!
— Смирись, женщина!
Она шагнула вплотную ко мне, прихватив за лацканы и, приблизив свои губы к моим, яростно прошипела:
— Изнасилую!
— Экая ты затейница, — пошутил я. — Но не успеешь. За нами уже пришли.
В тот же миг раздался тихи стук в дверь:
— Войди, — недовольно отозвалась Настя.
В проеме появилась брезгливо-недовольная морда местного мажордома.
— Глава рода приглашает гостей в пиршественный зал, — пропищал он высоким, никак не соответствующим импозантной внешности голосом. Евнух что ли? Кто их знает этих имперцев. Может они до сих пор слуг скопят. Дикари-с!
— Раз приглашает, не будем заставлять хозяев ждать. Госпожа Анемас готова?
— Патрикия присоединится к вам через несколько минут.
— Чудесно. Веди. Я голоден, как стая черных волков лютой зимой!
Мажордом даже не попытался скрыть свое презрение по отношению ко мне, перед этим бросив сочувствующий взгляд на Анастасию, которая уже натянула на лицо ледяную маску равнодушной ко всему аристократки.
Анастасия Раевская
* * *
Пиршественный зал подавлял своей роскошью. Сводчатые, расписанные батальными сценами потолки, обитые шелками стены с развешанным на них оружием и частями старинных доспехов, сверкающая в свете хрустальных люстр позолота, белоснежные скатерти на уставленных изысканными яствами столах.
Печёная рыба в травах, мясо на вертелах, устрицы, южные фрукты, кувшины тёмного вина. Пахло специями, дымком и душным ароматом дорогих благовоний. Гостей было много. Не меньше сотни. Родовая знать, союзники и приживалы Евпаторов, их жёны. Еще больше народа сидело за столами в нижней части пиршественного зала — особо приближенные слуги, чиновники, средней руки купцы, тесно связанные с родом деловыми обязательствами. Вдоль стен с каменными лицами застыли гвардейцы рода, в стилизованных по древних гоплитах одеждах, но с современными магострелами.
Нас с Настей усадили по правую руку от занимавшего почетное место во главе стола Ираклия и его жен. Моих парней разместили за господским столом, перемешав с местными аристократами, чему те были не очень рады. Ничего, потерпят. Тем более, я специально не брал с собой простолюдинов. «Дети Хеймдалля» набирались из новгородского мелкого дворянства, а со стороны кочевников, так и вовсе, мне служил цвет имперской аристократии. Да — это были младшие дети, не претендующие на наследство, но древность текущей в их жилах крови не вызывает никаких сомнений. Кстати, такая посадка, многое говорит о разведке Евпаторов. За нами явно приглядывают и имеют представление — кто есть кто в моей свите.
Ираклий поднялся, держа в руке массивный золотой потир, инкрустированный сапфирами. В зале мгновенно воцарилась тишина. Под высокими сводами разнесся глубокий, хорошо поставленный баритон главы рода Евпаторов.
— Рад приветствовать в этом зале наших гостей, — взмах в сторону меня и моих людей. — Тех, чья кровь составляет славу нашего рода, — одобрительный гул голосов со стороны эллинов. — И особенно приятно видеть за этим столом мою дочь — Анастасию, — холодный взгляд равнодушно скользнул по Насте, на мгновение задержавшись на обезображенном шрамом лице. — Судьба была сурова к ней, забросив в дикие земли, но кровь Евпаторов сильна. Она выстояла. И сегодня вернулась к нам, как ярлскона Пограничья — супруга ярла Рагнара — правителя тех суровых мест. Поднимем же кубки за воссоединение семьи и за мир на наших границах!
Красивый тост. Политически безупречный. Ираклий умудрился одновременно подчеркнуть величие своего рода, слегка уколоть нас «дикостью» наших земель и выставить себя великодушным отцом, принимающим блудную дочь. И ни слова о том, что он сам отдал ее «дикому варвару», то бишь, мне. Кстати, виновник Настиной жертвы уже прилично наклюкался и сидит, уставившись осоловевшими глазками на блюдо за запеченным гусем. Странно, пока он гостил у меня, в особой приверженности к возлияниям тезка замечен не был. Значит, есть причина. Затюкали, видать, парня его проигрышем.
Эти могут. Я оглядел обрюзгшие пресыщенные лица местных аристократов. Нет. Не воины. Чинуши и интриганы. Те, кто действительно кует славу рода Евпаторов, как раз оказались подальше от главы и уже во всю, весело похохатывая, переговариваются с моими парнями. Им есть о чем поговорить и есть что вспомнить. Все-таки сейчас за одним столом собрались давние противники. Евпаторы многие века хранили границы Империи от набегов степняков. Да и с новгородцами сходились на поле боя не один раз. Главное, чтобы сегодня не продолжили эту традицию. Некрасиво будет, если мои архаровцы испортят хозяевам вечер.
Ардака, конечно, я предупредил. Присмотрит. Если что, сам вмешаюсь. А пока: «Бойцы вспоминают минувшие дни, и битвы, где вместе рубились они».
Анастасия держалась безупречно. Разговаривала с жёнами отца спокойно, вежливо, не отвечая на колкости, замаскированные под заботу. Я видел, чего ей это стоит. И гордился ее выдержкой. Идти на обострение с семьей главы рода пока еще рано. Правда, если они продолжат в том же духе, выхода другого не будет. Придется действовать через Анемасов. Евпаторы предпочтительней всего по двум причинам
