— какая-никакая а они родня и порты. Выход к морю — прямой путь на рынки Империи и Эребского союза.
Провокация исходила от мужчины средних лет — гладко выбритого, ухоженного, сидевшего неподалёку от главы рода. Не простой человек. Близок к семье. Да и в чертах лица угадывается сходство с Зоей. Брат жены главы? Похоже на то. Дорогой костюм, толстые пальцы, унизанные перстнями, мягкая слащавая улыбка. Приятная внешность… если бы не змеиный взгляд, что царапал моё чувство опасности.
— Ярлскона, — произнёс он, отставив чашу и глядя на Анастасию с показным сочувствием. — Вся Империя восхищена твоей стойкостью. Такая порода, такая красота, и такая судьба — отданы на край света, в дикие земли, где женщине приходится самой браться за оружие. Говорят, ты теперь возглавляешь охрану своего супруга? — Он презрительно усмехнулся. — Печальное зрелище, когда жена вынуждена защищать мужа. У нас принято, чтобы мужчина оберегал женщину, а не прятался за её спину, заставляя платить такую цену за свою слабость… — его взгляд скользнул по повязке на лице жены.
Над ближней к нам частью стола воцарилась мертвая тишина. Это было неприкрыто оскорбление. И оно требовало ответа. Что ж. Не знаю, кто это, но он только что подписал себе смертный приговор.
— Фотий! — сурово одернул шурина Ираклий.
Поздно. Его придется убить. В любом случае. Иначе я потеряю лицо. Жаль. Это рушит все наши планы на полноценный союз с Евпаторами. Интересно, на что надеется этот Фотий? Он не выглядит сильным противником ни как маг, ни как воин. Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы ответить на унижение вызовом, как почувствовал сжавшую мою ладонь руку жены. И что она задумала? Хочет лично наказать наглеца? Так я не позволю. В одном Фотий прав — не женское это дело — отстаивать честь рода, когда рядом Глава.
— Не спеши, — шепнула мне она. И я послушался. Потому что в глубине единственного глаза жены горело черное пламя Персефоны. А это могло значить только одно – эллин — культист.
Анастасия повернула голову к говорящему. Медленно, давая время дару Богини успокоиться, чтобы не спугнуть инфернала. И хищно улыбнулась:
— Вы ошибаетесь сразу в двух вещах, дядя — это ее «дядя» прозвучало как нечто отвратительно мерзкое, о чем даже не хочется говорить. — Первое, — в голосе Насти зазвенела сталь, — мой муж не прячется и никогда не прятался за моей спиной. Ему, вообще, не ведом страх, — в голосе женщины послышалась гордость. — Если бы он тогда был рядом со мной, ни одна тварь во сей Вселенной не смогла бы коснуться меня. Ни разбойник, ни фанатик. Ни, — она выдержала паузу, — сам Император со всеми его ассасинами и легионами. Меня ранили, потому что его не было рядом. И это единственная причина.
Фотий хотел что-то вставить, но Анастасия не позволила:
— Второе. Вы говорите о цене за слабость. — Она наклонила голову набок, и в единственном глазу все-таки зажглась темная искра. — За каждый шрам на моём теле мой муж взял плату. Полную. Тех, кто оставил это, — она с улыбкой маньячки провела кончиками пальцев по шраму, — больше нет. Ни одного. Он все умерли. Сдохли, — змеёй прошипела пришедшая в ярость женщина. Сдохли так, что об этом до сих пор шепчутся в Пограничье, княжестве и салонах Империи. Как вы здесь зовете моего любимого мужа? — Настя нежно провела ладонью по моему плечу. — Кровавый?
Она кровожадно оглядела побледневших аристократов и опять вперила, клубящийся чернотой взор, в провокатора.
— Вижу, Вы об этом наслышаны, дядя? Хорошо наслышаны. Потому и волнуетесь.
— Я не понимаю, о чём ты, — сказал он, и улыбка его чуть дрогнула. — Но твои слова только доказывают мою правоту. Даже сейчас говоришь ты, а твой хваленый муж сидит высуну язык, словно послушный пес у ног хозяйки.
— Понимаете ли в чем дело, дядя. — Настя подалась к нему чуть ближе, и голос стал мягче, почти доверительно. — Мой муж меня любит. И балует. Потакает моим маленьким прихотям. Ведь мы женщины это так любим, — она улыбнулась, похотливо облизав губы, и вдруг жестко выстрелила вопросом. — У вас под одеждой на груди амулет. Я вижу, как он греет вам кожу. Занятная вещь. Не хотите рассказать, что он скрывает? Или доверите это мне?
И вот тогда он сорвался. Лицо покрылось хорошо знакомой сеткой черных вен, сосуда на глазах полопались, окрасив белки багровой кровью, скулы заострились, губы исказились в жуткой гримасе, обнажив черные десны, челюсти сжались так, что начали крошиться зубы. Костюм на груди осыпался трухой и от амулета, скрывающего энергию инферно, в стороны рвануло пламя. Сидящие по обе стороны от Фотия аристократы мгновенно превратились в иссохшие мумии, тут же опавшие серым пеплом на пол. Из горла культиста вырвался низкий хриплый вой.
Я почувствовал, как тело шурина главы рода Евпаторов стремительно наполняется божественной энергией отравленной гнилостным воздействием инферно. Демоны! Это не кукла! Это аватар!
Всё случилось в одно мгновение. Ираклий вскочил на ноги. Его жены испуганно ахнули. Раздался истошный женский визг, подхваченный еще несколькими истеричными барышнями. Люди только начали осознавать, что происходит, а я уже действовал, ударив тонкой иглой состоящей из плазмы и хаоса. Узкий, злой прокол, способный прошить любую защиту, если попасть в нужную точку. Я попал.
В тот же миг ударил и Фотий. Не в меня — в Настю. Видимо, потерявшая разум оболочка сочла ее главной угрозой. Но я не зря три недели в Академии корпел над артефактами. Подарки сработали как надо, на тысячу процентов оправдав затраченные на них усилия. Атака отразилась и пошла обратно — точно в источник. Одновременно с моей иглой. Двойной удар. Достаточный, чтобы убить человека. Мага. Даже очень сильного мага. Но не аватара.
Защита культиста разлетелась осколками энергии, разбивая посуду и калеча окружающих людей. Ираклий успел выставить щит, прикрыв себя и жен — чувствуется армейская закалка. Быстро соображает и быстро действует. В отличие от прихлебателей, число которых сегодня существенно уменьшилось.
Того, кто раньше звался Фотием качнуло, повело, сила Эрлика на мгновение схлынула, словно спряталась, испугавшись такого неожиданно жесткого ответа. И этого мгновения Насте хватило. Столовый нож — обычный, серебряный, с гербом Евпаторов на ажурной рукояти, брошенный уверенной рукой, вошёл культисту точно в глаз. Тренировки с Рогнедой и ватажниками не прошли даром. Моя девочка
