действовала спокойно и умело, даже не приподнявшись со своего места, вызвав удивленный взгляд отца, осознавшего, кто именно устранил смертельную угрозу.
А дальше началось самое неприятное. Смерть носителя высвободила всё, что в него влили. Волна проклятой энергии, той самой, что за секунду до этого превратила людей в пепел, рванула во все стороны. Ещё мгновение, и в пиршественном зале не останется живых. Ни аристократов, ни слуг, ни гвардейцев. Одни иссохшие мумии да оседающая на белые скатерти зола. В грозящем разыграться буйстве смертельной энергии сможем выжить только мы с Настей, да, пожалуй, еще и Ардак, которому достался один из защитных комплектов попроще.
Я едва успел накрыть разрушающееся тело непроницаемым куполом, направив рвущуюся наружу смерть в амулеты, где «Сплав-Т» ее нейтрализует. Тонкая работа, требующая предельной концентрации. Что-то подобное мы с Радомиром проделали, когда разрушили проклятый алтарь в Новгороде. Но там нас было двое. И Радомир черпал энергию от своих божественных покровителей. А здесь пришлось действовать в одиночку, хотя задача была ничуть не проще.
Поэтому, когда трое гвардейцев у ближней стены ринулись на меня, осыпая плетениями и пулями из магострелов, я уже не мог ничего поделать. Я стоял, стиснув зубы, и удерживал то, что рвалось из мёртвого Фотия, и в ближайшие секунды был бесполезен, как воин. Зато рядом были Настя и рванувшийся наперерез культистам Ардак. Моя девочка плавно, знакомым движением, видел такое же в исполнении Стрежня, словно в танцевальном па вывернулась из-за стола и встретила первого из атакующих легким касанием руки, окутанной клубами черного дыма. Инфернал замер, словно наткнулся на стену. Его кожа потемнела и начала сползать вместе с мясом зловонными ошметками. Кого-то из гостей начало рвать.
Еще одного убил Ардак, воспользовавшись родовым кинжалом. Третьего буквально размазали по мраморному полу пришедшие в себя Ираклий и Федор Евпаторы. Оболочки особо и не сопротивлялись, пытаясь во что бы то ни стало добраться до меня. Вырвавшиеся из тел гвардейцев сгустки проклятой энергии приняли на себя артефакты Насти и нукера.
Я дождался пока бушующее в коконе, отравленное пламя стихнет, и убрал защиту. На том месте, где сидел Фотий осталось черное, вздувшееся пузырями расплавленного камня пятно. Я тут же повернулся к Гелии:
— Ты в порядке?
Бледная, как смерть девушка подняла на меня растерянный взгляд. Ее подрагивающие губы скривились в нервной усмешке:
— В порядке, — голос эллинки эллинки был сух и слишком спокоен. — Ты знаешь, — она оглядела разрушенный пиршественный зал, остановилась на черном пятне, кучках пепла на месте погибших аристократов и снова взглянула на меня, — кажется, я начинаю привыкать ко всему этому, — она зябко повела плечами, — и я рада, ярл, что оказалась под твоей защитой. — Она еще раз покачала головой взяла стоящий перед ней почти полный бокал с вином и залихватски, словно пьяный ватажник, опрокинула его в себя. — Прошу простить, господа, я вынуждена вас покинуть, — и она пошатывающейся походкой направилась в сторону туалетных комнат.
Взглядом попросил Настю сопроводить подругу. Понимаю, что жене сейчас тоже не просто, но держится она не в пример лучше — абсолютно спокойно, я бы сказал.
В зале, наконец, стало тихо, если не считать приглушенных рыданий дам. Ираклий стоял бледный, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кресла. Его потир валялся на полу в луже вина. Глава древнего рода смотрел на разрушенный зал, на убитых гвардейцев, а губы шептали:
— Позор! Какой позор! — глухо повторял он, и голос, ещё недавно наполнявший зал безупречным баритоном, подрагивал. — Мои люди! В моем доме! Напали на моих гостей! Позор!
Именно так. Это было не просто нарушение законов гостеприимства. Это пятно на роде, которое не смыть даже кровью. И Евпатор это понимал.
— Ярл Рагнар, — Ираклий выпрямился, взяв себя в руки, как и полагается человеку его положения. — Клянусь Зевсом — род Евпаторов не имеет к этому никакого отношения. Я не знал. Я не мог знать. Будет проведено самое тщательное расследование. Полное. Я приглашаю, нет — настаиваю на участии в нём твоих людей в любом количестве, какое ты посчитаешь нужным. Так же от лица рода и себя лично приношу самые искренние извинения. Компенсацию за действия нашего родича предлагаю обсудить завтра. Сегодня, извини, — он развел руками, — как видишь не до разговоров.
— Я и не думал тебя обвинять, Ираклий, — сказал я ровно. — Тот, кто хочет ударить исподтишка, не станет делать это в собственном пиршественном зале, на глазах у сотни свидетелей. Культ пророс слишком глубоко. Глубже, чем мы предполагали. Твой шурин носил амулет инферно и мы этого не видели. Ни ты, ни я. Если бы не моя жена и твоя дочь, у фанатиков могло бы все получиться.
Он дёрнулся, будто я его ударил. Но проглотил. Потому что это была правда, а правду Евпатор, при всех его недостатках, признавать умел. Я смотрел на него и видел, как в глазах Главы рода зарождается неудобная, царапающая душу мысль. Он смотрел на кресло, где только что сидела Анастасия — дочь, которую когда-то отдал «дикому варвару» в обмен на выгодный мир, и принятая сегодня в родном доме только из милости. Та, кого он давно списал со счетов, как использованный актив. И кто сегодня показал себя настоящим воином и надежной опорой. К сожалению, теперь чужого рода.
А потом его взгляд скользнул в другую сторону, где на кресле развалился осоловевший Федор. Короткая схватка отняла у него все силы, и он снова клевал носом, что-то бормоча и улыбаясь собственным мыслям. Хорошо ли он тогда сторговался? Пьющий гений магии, спивающийся наследник, не способный защитить себя от нападок ядовитых скорпионов из высшего света. И дочь, играючи справившаяся с нападением культистов, которыми пугают детей.
Все эти мысли читались на волевом лице старого воина. Он дёрнул щекой, мимолётно наградив Зою с Юлию гневным взглядом. Который, впрочем, слегка потеплел при виде дочери и её подруги, возвращавшихся в зал. Как интересно! Похоже, за то, что Настя стала моей женой, надо благодарить двух этих дамочек.
— Прошу никого не расходиться, — объявил он громко на весь зал. — Вечер закончен, но будет проводится дознание. Рекомендую всем, — он обвел зал тяжелым взглядом, — оказывать дознавателям полное содействие. Если кто не понял, — он добавил в голос рычащие нотки, — засуньте ваш аристократический снобизм себе в задницу! Или я попрошу помочь с допросами моего дорого зятя,
