ли переживать за прантохцев? Экипаж корабля — отбросы из трущоб, худо-бедно знающие навигацию, бывшие африды, небось, — ополченец поморщился. — Не возникнет ли проблем? Там будут женщины, старики, слишком слабые и неспособные…
— Не возникнет, Далкон, — проскрежетал Реб. Даже походка у брата изменилась, став пружинистой, нервной. — Я держу руку на пульсе. Они не посмеют вызвать гнев Наршгала. Кара будет мгновенной и очень суровой.
— Им не забудь об этом сообщить, — тихо проворчал я.
Брат рассмеялся, да так, что вирры зазвенели, словно кольчуга.
— О, да, Загрейн, именно поэтому ты отправишь с ними своих насекомых, а Брага шепнёт Морису — их капитану — о том, что ты будешь видеть их даже в открытом море.
— Ещё одно место, за которым нужен глаз да глаз, — не слишком довольно вздохнул я. Мухи и без того приглядывали за Худросом. А город был не маленьким! Точнее, маленьким по современным меркам, но более чем приличным по нынешним. И мне нужно было отслеживать все ключевые места и нынешних лидеров всевозможных объединений, способных доставить проблемы.
Это было трудно. Краем глаза я почти всегда переключался с одной мухи на другую, словно изучал камеры крупного торгового центра. К счастью, можно было задать насекомым некоторую автономию, отчего они могли реагировать на слова-триггеры, пересылая мне нужную информацию по нашей связи, но рой был просто инструментом. Достаточно тупым, чтобы не понимать сути сказанных слов — словно собака, которая будет реагировать на тон и выражение лица, не понимая истинного значения сказанного.
Я контролировал порт, гильдии, трущобных главарей Братства Кнута и Рваных Плащей, казармы стражи, рынки… Много, слишком много всего для меня одного!
Самое смешное — постепенно я привыкал всегда отслеживать обстановку Худроса, делая это фоном. Переставал замечать подобное, как переставал замечать контроль территории вокруг себя. Рой занимался этим столь долго, что вошло в привычку.
Иной раз я задумывался, что будет, когда пропадёт нужда в изучении Худроса? Я всё равно буду его отслеживать просто по инерции? Или мне придётся заняться контролем чего-то нового? Палида, например?
— Ты справишься, — хлопнул Ребис меня по плечу.
Мы подошли к домам. Из нашего как раз вышли Вета с Заной. Это заставило меня задуматься: почему они снова ходят вместе? Вроде ссорились, даже ругались, едва до драки не дошло — плюс хотели по разным домам жить. Но при этом… ходят вместе. Инерция? Такая же, как у меня с мухами? Или просто женские ссоры не про реальное отношение? Некое… м-м… проявление общения? Потребность закатить истерику и скандал?
Только вот что-то уж больно долгое представление устроила Вета! Закончится ли оно хоть когда-то? И что будет, если да?
— Сами прантохцы то готовы отправиться в путь вместе со столь ненадёжными людьми? — спросил я.
— Выбора нет, — ответил Далкон. — Альтернатива — остаться и помереть. Теперь уже точно.
— Старик Коломей, насколько я слышал, — подал голос Ян, — отказывается покидать дом. Говорит, что родился здесь, здесь же и умрёт.
— Не великодушнее будет просто убить его? — махнул Реб мечом. — Что думаете, друзья?
В этом его «друзья» было столько сарказма, что меня передёрнуло. Никто так ничего и не ответил.
Девушки, наконец, уменьшили расстояние между нами до уровня, когда можно не кричать, чтобы быть услышанным.
— Как тренировка? — с лёгкой улыбкой спросила Зана.
— Нашумели? — зеркально улыбнулся я. — Это был сигнал, что пора вставать.
— Я не спала, когда ты поднялся, — призналась она. — Просто не хотелось вылезать из-под одеяла. Когда ещё выдастся возможность поспать на чём-то мягком?
— Видимо, когда закончим с остальными деревнями, — посмотрел я на Ребиса. — Правильно помню, следующая остановка — Грайдия?
— Мы убили много из их охотников, но людей там всё ещё достаточно, — поморщился брат. — Однако, это даже хорошо.
— Мы будем вербовать каннибалов? — холод в тоне Веты, казалось, заморозил воздух.
— Каждый, — патетично воскликнул Реб, разведя руки в стороны, — должен принести пользу общему делу, Вета! Разве это непонятно?
— Польза людоедов заключается в том, чтобы отточить на них способы боя и командной работы, — не меняя тона заметила Вета.
— Если я правильно понял ситуацию, — вмешался Годарт, — то нам и правда нужен каждый, готовый оказать поддержку. Не важно, был он преступником, подонком или последним ублюдком. Он будет поставлен под копьё и станет олицетворением новой армии, пусть даже партизанской.
— Вот значит какие законы в Тандро-Таш и из кого состоит их знаменитая Железная Армия, — снисходительно, с толикой ехидства, сказала Вета. — Это о многом говорит, майор, — сделала она акцент на последнем слове.
— Прошлое не имеет значение, важно лишь настоящее и будущее, — абсолютно спокойно произнёс Годарт. — Вступление в Железную Армию накладывает ответственность, платой за которую служит прошлая жизнь.
— Значит давайте брать всех! — вскинула она руки. — Каждого маньяка, подонка, последнего дегенерата и…
— Хватит, — ткнула её Зана. — Наршгал всемогущий, с каждым днём ты всё более невыносима.
— Тебе напомнить, что было в шахтах под Ржавым Источником? — Вета зашипела, словно кошка. — Почти два десятка каннибалов, готовых сожрать нас по частям. Живыми! Отрубая кусочки, чтобы остальная часть тела не испортилась. Хочешь теперь иметь их под рукой? Рядом⁈
— Это были другие людоеды, — несколько неуверенно заметила русоволоска.
— Не думаю, что в Грайдии осталось много воинов, — вклинился я. — Мы убили кучу народа. Наверняка остались лишь женщины, дети и старики. Думаешь, они были рады тому, что приходилось есть других людей? Мне кажется, дай им тогда выбор, все предпочли бы мясо животных. Вот только из-за Вермитракса и его желания набить карман, возможности сильно урезали…
— Но мы же не опустились до этого уровня? — Вета упёрла руки в бока. — Мы — нет! Они — да! Что ещё тут можно сказать⁈
— Ты судишь, не зная обстоятельств. Споро, с позиции гнева, — Годарт посмотрел на девушку хмуро, но понимающе. — Это естественно, но неправильно.
Брюнетка рассмеялась, в смехе звучала истеричная нотка, слишком громкая, визгливая.
— Это говорит тот, кто советует убивать детей преступника! — сказала она.
Глава 21
Моральный компас
— Если оставлять родичей преступника в живых, то они непременно попытаются отомстить, — пояснил майор. — Такова суть человеческих отношений. Дети, родители, братья и сёстры преступника, который столкнулся с тяжёлым наказанием, никогда не будут относиться к тем, кто произвёл его, с должным уровнем понимания. Они всегда будут оставаться предвзяты. Кроме того, разделение вины значительно снижает количество преступлений. Свои же будут останавливать того, кто задумал нечистое. Или понимание, что если попадётся, то последствия настигнут всех.
— То есть, — Вета подалась вперёд, встав прямо перед Годартом, — если бы коррупционер, такой как Галвард Ройм, решил бы вступить
