эти реально на голову выше моего друга.
— Мальчики, вы чего? — испуганно пискнула Ирина.
— Рот закрой, дура! А тебя я сейчас убивать буду! — Ахмед поднялся, чтобы тут же снова рухнуть. И опять я не успел ударить — в таких делах опередить моего кореша бывает непросто.
— Значит так… оба встали и чтобы через минуту вас в квартире не было, — говорю я, улыбаясь… ну, как умею.
— Ничё не попутал… Ты в курсе, кто мы? Знаешь, кто мой отец? — хорохорится Игорь.
В минуту они, конечно, не уложились, так что пришлось подключить к бейбутовской правой мою левую — всего разок. После этого гостей Катерины мы уже буквально на пинках вынесли на лестничную площадку, следом отправив их одежду и обувь.
— Кать, они вообще-то нормальные… Наверное, просто лишнего выпили, — оправдывается Ирка, которая, как я и понял, по просьбе хозяйки привела этих двоих, чтобы вызвать у Жеки ревность.
Сидим, пьём чай, беседуем. Ира… хоть ей и стыдно, но выпитое уже даёт о себе знать: смеётся над моими шутками и попутно строит мне глазки. Вот ведь пластичная психика у девушки!
Бейбут же сидит насупленный. Катя его тормошит, гладит по стриженой башке и что-то выспрашивает — прямо как заботливая мама первоклашку после первого дня в школе.
Вот чем он баб и берёт! У любой сразу просыпается материнский инстинкт и желание утешить этого милого мальчика.
— Ладно, девчата, нам пора. Приятно было пообщаться. Извините, что не сдержались. Если будут проблемы… ну вдруг — вот мой номер. Вечером звоните, это домашний телефон.
— Трубка у него беспроводная, — зачем-то с гордым видом добавляет Бейбут.
Он вообще способен похвастаться чем угодно. Вот, например, чужим телефоном. Хотя, если телефон у друга, значит, немного и его тоже. А раз так — повод для гордости имеется.
Зачем дал номер? Да знаю я таких типов: сегодня огребли, завтра взыграет уязвлённая гордость, и они решат сорвать злость на тех, кто послабее. Ирку мне, если честно, не особо жалко — сама привела этих оленей в квартиру. А вот за Катю я отвечаю лично. Тем более что эти двое знают её адрес.
Глава 23
Глава 23
Прощаемся и выходим на лестничную площадку. Второй этаж, лифт не вызываем. Не настолько ещё деградировали, чтобы со второго на первый на лифте спускаться… Хотя пару таких уникумов я в жизни знал.
На улице нас уже встречают. Правда, без хлеба-соли. Прямо у подъезда — обиженная парочка и двое ментов-сержантов: один совсем зелёный, второй — под полтос, с пробегом, так сказать. Младший и старший. Это я про звания.
Чуть поодаль стоит милицейский бобик, а в нём сидит ещё один — старлей. Похоже, главный в этой компании.
— Ваши документы, молодые люди? — не представляясь, спрашивает один из ментов. За его спиной я вижу ухмыляющегося Игоря.
И кто у нас папа, Игорёк? Может, зря я не уточнил? Сейчас бы с ним и поговорили.
— А ваши? — в ответ интересуюсь я.
— Формы не видишь? — огрызнулся тот, что «с пробегом».
— Вижу, — киваю. — Только на форме фамилии не написаны. На кого жалобу-то писать, если вы даже представиться не соизволили? И заодно — причину проверки документов озвучьте. А то как-то несолидно получается, товарищи сержанты.
— Умный, да? Коля, грузим их в машину, в отделении разб… — начал было старшой и осёкся, ибо я достал корочки сотрудника ЦК и развернул их у него перед носом.
Мелькнула мысль: а может, ещё и удостоверение члена Верховного Совета достать — чтобы совсем людям жизнь усложнить? Но, пожалуй, и этого хватит.
На лице у сержанта отразилась целая гамма чувств — от служебного рвения до острого желания «сделать ноги». Но отыграть назад уже не получится.
— Сержант Синицин! — моментально подобрался дядька, вскинув руку к голове. — Поступило сообщение о случае хулиганства в общественном месте!
— Это в квартире-то? — удивляюсь я. — И когда личная квартира гражданки вдруг стала общественным местом? Слы-ышь? — вытягиваю я шею, пытаясь за спиной сержанта выцепить взглядом Игоря.
— Поехали, Петрович. Ложный вызов, — мгновенно оценил ситуацию молодой.
— Мужики, чё за дела? — возмущается Игорь.
У меня, в принципе, тот же вопрос. Только с другим подтекстом.
— Да, мужики, чё за дела? Мои документы вы изучили, а я ваших так и не увидел. Может, вы вообще… оборотни в погонах?
— Кто? — не понял молодой.
Старший тоже на секунду завис, прикидывая — это сейчас оскорбление при исполнении было или он просто чего-то не догоняет.
Я только плечом повёл — мол, не напрягайтесь, вам ещё рано — и решительно заступил дорогу бобику, давая понять, что не отступлюсь.
Короткое совещание в салоне закончилось тем, что из машины вылез третий милиционер — тот самый старлей. Сняв меховую шапку с кокардой, он вытер лоб, как человек, которому внезапно стало жарко, и уже по всем правилам представился. При этом удостоверение протянул мне лично в руки, а не махнул перед носом.
И правильно сделал. Потому что для любого нормального мента сотрудник ЦК — это уже начальство. А если в корочках ещё и «заместитель» прописано — так вообще без вопросов.
Но, если по-честному, сильнее всего их пробило даже не это. А моя наглость. Наглею — значит, имею право. Сейчас такие вещи срабатывают быстрее любых удостоверений.
— Причина проверки? Только не вешайте лапшу, что я похож на какого-нибудь жулика в розыске.
— Не похожи. Лицо у вас… гм… колоритное. Просто вон у того парня папа в прокуратуре работает… и нам на рацию дежурный по РОВД позвонил. А парни выполняли мой приказ.
Старлей — лет тридцать с хвостиком. Не юлит, за спины подчинённых не прячется — уже плюс. Не ссыкло, значит. Таких я уважаю.
— Понятно, — киваю, решая не раздувать их «косяк». — Сработали, значит, по сигналу.
А вот с папой поговорить придётся. Обстоятельно. Пусть объяснит сыну, как надо… вернее — как не надо, с людьми разговаривать. Тем более с малознакомыми. Тоже мне… мажор нашёлся.
Записав фамилию, старлей тихо чертыхнулся.
— С нашим
