дело не люблю… Сколь не пробовал, не везёт…
Ну, ок, вздохнул про себя. Давай по-другому.
— Слушай. Я знаю, что у вас со Смилом… дела
Гынек на миг сделал страшные глаза, быстро огляделся.
— Ты-то чё?
— Да не бойся, не слышит нас никто. Утро, все работают… Только такие как мы, — я усмехнулся, — после ночной смены…
— Слыш, Хлуп… Я тя не понимаю…
Я отмахнулся.
— Короче, — я перешёл к главному, — скажи мне друже, будут проблемы, если я этих ребят хорошенько опущу?.. Ну, в смысле — выиграю у них много денег?
Несколько секунд приятель ошеломлённо взирал на меня, разве что не хлопал при этом глазами. А потом вдруг заржал!
Смеялся он долго, временами охая и хватаясь за живот. Нам успели принести квас, ржаных, видимо только что зажаренных гренок, а приятель всё смеялся и смеялся.
— Хлуп, ну ты-то и шутник! — наконец смог членораздельно выговорить Гынек, утирая слёзы. — Вот повеселил-то, так повеселил… Ты чё, всерьёз думаешь у них выиграть?
Пришлось ждать, пока пройдёт новый приступ смеха.
Я, тем временем, налил кваса в глиняный стакан, кинул в рот гренку, запил холодным, ядрёным напитком. Мне, кстати, такого не подавали.
— Хлуп… — отсмеявшись, Гынек посмотрел на меня с укоризной, — только не говори, что рассчитываешь у них выиграть?
— Почему нет? — хмыкнул я, похрустывая гренкой. Гренки тоже были отличными — жаренные на сале, с чесночком.
— Хлуп, ты серьёзно? — вот теперь в глазах приятеля мелькнул беспокойство. — Хлуп… Я столько раз видел, как они играют… Им же сам нечистый ворожит! Нельзя у них выиграть.
— Но я-то выигрывал… — чуть склонив голову я поглядел в лицо приятелю прямым взглядом.
— И сколько раз-то? — Гынек усмехнулся. — Они-то что, дураки? Дают конечно, выигрывать-то понемногу.
Мне стал надоедать этот разговор. Льём из пустого в порожнее…
— Гынь, — я серьёзно уставился прямо в глаза приятелю, — послушай меня, не перебивая. Первое, — я стал загибать пальцы. — выиграть я у них могу… И выиграю. Поверь, я это умею. Второе… — тут я тяжко вздохнул и скривился: — проблема не выиграть. Проблема, уйти с выигрышем.
Как оказалось — мой приятель вообще был не в курсе того, что «каталы» — организованная группа. И в самом деле думал, что это просто любители поиграть в кости, каждый — сам по себе, но при этом им почему-то чертовски везло.
Из довольно спутанного объяснения Гынека я вынес одно — они не с «ночным братством», как Гынек называл своих подельников. А значит…
— Слушай, Гынь, и слушай внимательно… Ты денег поднять хочешь?
План мой включал в себя несколько факторов.
Первое. Играть надо ближе к вечернему колоколу — тогда в игре начинали крутиться самые большие суммы — разгорячённые пивом и вином посетители переставали себя сдерживать и проигрывали значительные суммы. Заодно и у каталы на руках будет ощутимая сумма — обидно будет затевать такую операцию ради пары медях.
Второе. Играть надо в воскресенье. Именно воскресенье, поскольку азартные игры в этот день запрещены. Но именно на появление стражи или рихтаржа я и рассчитывал. Мне была нужна сумятица, чтоб уйти. Просто так встать из-за стола с крупным выигрышем мне, скорее всего, не дадут.
Правда за то время, что я ходил «на разведку», ни разу не видел чтоб у катал возникала потребность у кого-то отобрать назад выигрыш. На всякий, я аккуратно поинтересовался у приятеля.
— Да ты что⁈ Выигрыш-то — это святое! Это значит что твой-то святой заступник, — Гынек ткнул пальцем в небо и непроизвольно перекрестился, — тебя-то отметил, и дал удачи. А кто ж станет спорить-то с волей… Его…
Хм… Так? Ну это мне на руку.
— Слушай, Гынь, мне нужна твоя помощь, — я развёл перед собой руками, словно показывая, что открываюсь приятелю. — Мне нужно, чтоб в определённый момент в корчму зашли стражники.
— Зачем? — вскинул на меня недоумённый взгляд приятель.
— Гынь, — я вздохнул, — к этому моменту у меня на руках будет нехилая сумма. Сомневаюсь что эти ребята так легко решат с ней расстаться.
— Не, так-то да…
— Вот! — я поднял палец. — А если игра будет прервана появлением стражи, им явно станет не до меня.
— Эт то просто, — усмехнулся приятель, — подойду к ним, и скажу, что в таверне-то украли кошелёк.
— Хм… А тебя не запалят? В смысле, потом проблем не будет?
— Эт то с чего?
— Ну… — я опять вздохнул. Никогда не думал, что когда-нибудь буду планировать обчистить профессиональных игроков. Это же как ограбить казино!
— Если так, — добавил я после паузы, — мне бы ещё прикрытие, на отходе. Ну… На всякий.
* * *
Спал перед работой беспокойно.
Сначала вообще никак не мог заснуть. Правильно ли поступаю? И в моей прошлой жизни за мутки с криминалом можно было поплатиться, а тут вообще времена простые, незатейливые, люди кровь льют не задумываясь, человеческая жизнь не стоит и медяка… А я собираюсь взять не медяк.
Мне кровь из носу нужно собрать двадцать шесть монет Смилу. Иначе? Что иначе, не знаю, но в тот момент, когда Гынек предупреждал, мне почему-то резко стало не до шуток.
Ещё, хотя бы десять, отдать Качке.
На писаря нужно тридцать шесть… Но я очень надеялся, что когда тот увидит меня не в простолюдинской одежде, и хотя бы с третью суммы — учить согласится. Так сказать в рассрочку. Те три гроша вперёд, что он выкатил мне при первом разговоре, это скорее всего «заградительная цена». Чтоб у всяких босяков, типа меня, отбить охоту беспокоить солидного человека. Так что, думаю, будет хотя бы двенадцать — начну обучение.
Итого получилось сорок восемь… А мне нужно ещё Гынеку долю. И хоть его гонорар мы не обсуждали, десятью процентами как в прошлый раз отделываться я даже не собирался. Я и в будущем собираюсь обращаться к нему за помощью, и надо дать ему понять, что это — не только ради детской дружбы.
Но и не половину. Думаю монет двадцать будет неплохо. Значит, мне нужно выигрывать как минимум шестьдесят восемь… Ну семьдесят…
Блин… это ж целая куча меди… Чёт стрёмно… Может ну его?.. Качка вроде неплохой вариант предлагает… Женюсь… Осяду…
Да хоть Гынек, хоть
