Всегда готовый к добрым переговорам и уважающий Ваше высокое положение, остаюсь Вашим верным другом.
Князь Иванов-Васильев.
Приблизительное письмо должно было обрести восточную витиеватость и другие украшения с участием графа, как человека понимающего все тонкости восточного этикета.
Позже я подробно ознакомился с докладом Анвара по «Русскому хлопку». Моё решение направить трёх бойцов ССО оказалось более чем своевременным. Обороты предприятия должны были вырасти минимум в шесть раз, что требовало срочных дополнительных вливаний, и мой недавний выигрыш пришёлся как нельзя кстати.
Один за другим приходили доклады: от князя Долгорукого, от сотника Фомина. Бенкендорф, помимо прочего, передал мне сообщение княгини Ливен о том, что княгиня Оболенская отбыла в Лондон. Контора моя медленно, но верно набирала обороты, а вместе с ними множилась и кабинетная, бумажная работа. Генерал Леднёв расширил штат своего отдела: появилась финансовая служба, строевая часть и архив.
Поручик Иван Карлович фон Михен получил чин штабс-капитана и прочно обосновался в первой экспедиции Третьего управления. Полковник фон Гессен наотрез отказался возвращать Михена, и мы договорились, что отныне он станет связующим звеном между нашими службами. Работа налаживалась, и наше подразделение постепенно превращалось в серьёзную структуру.
Вопрос с графом Нессельроде встал ребром. Нужно было решать его — и как можно скорее, и радикально. Нет, убивать я его, конечно, не собирался. Решил сыграть тоньше.
Я запросил копии документов, которые Куликов накопал в финансовом отделе Министерства иностранных дел. А их набралось столько, что хватило бы на двух министров. Под эгидой Третьего отделения я пригласил Нессельроде к себе в Гурово.
— Чем обязан? — явившись, граф, по старой привычке, держался высокомерно и нарочито небрежно.
— Здравствуйте, Карл Васильевич, — доброжелательно поздоровался я. — Надеюсь, явка ко мне не стала для вас обременительной?
— Повторяю, чем обязан? У меня мало времени. Будьте добры объяснить причину моего вызова.
— Что ж, не будем ходить вокруг, — я откинулся на спинку кресла.
Несмотря на всю выдержку, в глазах Нессельроде мелькнуло беспокойство.
— Наше противостояние затянулось. Пора разрешить наши разногласия.
— По-моему, всё предельно ясно, молодой человек. Вы замахнулись слишком широко, не понимая, чьи интересы затронули, — зло усмехнулся Нессельроде.
— К большому сожалению, это вы не понимаете, с кем связались. Вместо того чтобы тратить усилия на пользу государству, вы занялись мелкими и подлыми интригами.
— Что вы, князь! Убрать вас подальше от столицы — дело весьма важное. Именно для нашего государства.
— Хорошо, Карл Васильевич. Дабы подтвердить серьёзность моих намерений, ознакомьтесь с этим, — я пододвинул к Нессельроде пухлую папку.
— Что это? — он не притронулся к ней.
— Материалы о работе финансового отделения Министерства иностранных дел за последние пять лет. Отдан приказ рассмотреть работу за десять. Весьма занятное чтиво. То, что начальник отдела пойдёт под суд, не подлежит сомнению. Он уже арестован и даёт показания.
— При чём тут я? — Нессельроде держался отлично — сказалась выучка.
— При том, Карл Васильевич, что некоторые дела без вашей подписи и личного согласия происходить просто не могли…
Потому как Нессельроде напрягся, стало понятно: мои доводы достигли цели.
— Вы что, угрожаете мне? — опасно тихо произнёс он.
— Ну что вы, Карл Васильевич. Я всего лишь предоставляю факты вашего преступного попустительства, из-за которого разворовали такие суммы. Я не утверждаю, что вы положили их себе в карман. Хотя и не исключаю такой возможности. Но поверьте: эти материалы, переданные его величеству, в корне изменят отношение государя и к вам, и к тем, кто за вами стоит. Я ясно выражаюсь?
Нессельроде молчал. Лицо его побледнело, и видно было, как он лихорадочно перебирает в уме возможные ходы, оценивает варианты.
— Что вы предлагаете? — глухо произнёс он.
— Вы забываете о моём существовании и не мешаете мне работать. Я в свою очередь выставлю дело так, что вам будет предъявленно обвинение в непреднамеренной халатности и невнимания к действиям подчинённых. В противном случае вы возглавите преступную группу. Надеюсь рассказывать вам, что последует за этим нет необходимости. Поверьте, я поступил бы именно так, но есть человек, так ненавистный вам, который просил за вас. Не хочет расстраивать государя.
Нессельроде был раздавлен. Это читалось в каждом движении, в том, как дрогнули пальцы, лежащие на папке, как опустились плечи.
— Хорошо, я согласен. — Он поднял на меня потухший взгляд. — Могу я надеяться, что все договорённости будут соблюдены?
— Даю слово. До тех пор, пока вы будете соблюдать свои.
Нессельроде вышел из кабинета — сразу постаревший, ссутулившись, словно из него вынули стержень, державший эту надменную осанку долгие годы.
Бенкендорф уже не скрывал своего расположения, особенно к аналитическому центру, поэтому он с готовностью воспринял мой доклад и незамедлительно доложил все материалы государю. Естественно последовал вызов к императору. Меня и графа Васильева.
Зимний дворец. Кабинет императора.
На совещании присутствовали император, цесаревич, Бенкендорф и мы с графом. Александр бывал там практически всегда: он планомерно постигал науку управления империей.
— Я ознакомился с вашим докладом, князь. Не стану скрывать своей обеспокоенности. Вопрос первый: вы уверены в вашем источнике сведений?
— Полной уверенности нет, ваше величество, — ответил я, — но сведения проверяются по нескольким каналам. Прежде информация, переданная им, полностью подтверждалась.
— Своего агента вы, разумеется, раскрывать не станете, — не столько спросил, сколько констатировал Николай Павлович.
Я счёл вопрос риторическим и промолчал.
— Что вы предлагаете предпринять, Дмитрий Борисович? — обратился император к графу.
Тот выпрямился.
— По дипломатической линии даны указания послу фон Штоксу: выйти на переговоры с визирем Мехметом Саид-пашой. Довести до него, что нам известно о готовящейся провокации, и через него донести до султана: наш ответ будет полномасштабным и жёстким. Мы готовы к любому развитию событий. Учитывая, что султан Абдул-Меджид проводит реформы, война обойдётся ему слишком дорого. К тому же в оппозиции растёт недовольство его преобразованиями, и в случае проигрыша последствия могут принять для него крайне неприятный оборот. Сведения переданные князем Ивановым–Васильевым подтверждают нестабильность положения в стране и растущее недовольства всех слоёв населения Османской империи.
Император задумался.
— И всё же, князь, какие конкретные шаги вы предлагаете предпринять для минимизации потерь в случае эскалации?
— Всё зависит от масштаба сил противника. Если это пограничная провокация — это один сценарий. Если же Порта решит перерасти её в полномасштабную войну — совсем иной. Но в обоих случаях наш ответ обязан быть молниеносным и беспощадным. Задача — уничтожить атакующую группировку, не позволяя врагу развить успех. Мы должны наказать противника за дерзость, нанеся ему максимальный урон, но без глубокого вторжения. Допустимо лишь тактическое продвижение для улучшения позиций, не более.
— Что скажешь, Александр? — Николай посмотрел на сына.
— Война нежелательна, Ваше Величество, это аксиома. Однако, если Порта решится напасть, нам представится уникальная возможность не просто отразить удар, а кардинально улучшить наши позиции в регионе. Я отдаю себе отчет в том, какие это повлечёт жертвы и издержки. Но коль скоро конфликт становится неизбежным, наш долг — обеспечить империи максимальную выгоду от него.
Император выслушал Александра с непроницаемым видом.
