Главный Инженер - Вадим Фарг

— Это зачем? — удивлённо спросил он.

— Привычка, — я просто пожал плечами.

— В суд с ключом нельзя.

— Тогда правосудие сегодня останется без инструмента.

Он непонимающе посмотрел на меня, явно не понимая юмора, и забрал ключ в ячейку.

Люди в коридоре сидели на лавках, кто-то перешёптывался, а кто-то уже ругался по телефону.

Я увидел Петра Ильича. Мой оппонент сидел с таким уверенно-наглым видом, что мне стало смешно. Рядом сидел молодой парень, судя по всему адвокат. Он прижимал к себе портфель, а на его лице было написано — «я посмотрел два вебинара и теперь опасен». Зинаиды почему-то не было.

Пётр Ильич увидел меня и расплылся в улыбке.

— А, Смирнов. Пришёл всё-таки. Ну что, теперь мы уже не в подвале. Может, ты хочешь что-то сказать до того, как всё начнётся?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Сперва хочу послушать ваши сказки, а там посмотрим кто прав, а кто виноват.

Адвокат поднял глаза.

— Вы бы выбирали выражения молодой человек, мы в суде.

— Рад, что вы заметили.

Пётр Ильич фыркнул.

— Думаешь, если пару труб починил, стал умный? Тут документы которые тебя похоронят.

Я посмотрел на его папку, настолько тонкую, что ее можно было бы назвать прозрачной.

— Могилу вы гляжу неглубокую выкопали.

— Тебе хватит! — огрызнулся он.

Нас вызвали через двадцать минут. Зал был небольшим, обстановка была по всем правилам, даже присутствовала клетка со стеклом, видимо для особо опасных преступников. Меня так и подмывало попросить судью посадить в нее Петра Ильича.

Судья, женщина лет пятидесяти, выглядевшая усталой и строгой, посмотрела документы. Пётр Ильич сидел с видом победителя, с таким же видом сидел рядом с ним адвокат разложив бумаги на столе веером.

У стены я заметил сидевшую женщину в тёмном костюме. Лет сорока, собранная и спокойная. Явно не секретарь и уж точно не случайный человек. Интересно кто это?

Тем временем, судья открыла заседание. Иск ТСЖ о возмещении ущерба, нарушении порядка обслуживания и самовольных действиях к сантехнику Смирнову Максимум, уже уволенному из этой достойно организации.

Первым встал адвокат. Говорил он долго и уверенно, щедро пересыпая свою речь слова «ответчик», «самовольно», «ущерб», «неисполнение», «регламент». Конкретики однако было мало, зато создавалась картина, что я лично разобрал дом, продал все батареи и из вредности затопил подвал.

На протяжении этой речи Петр Ильич кивал и вздыхал, изображая человека, которому больно за общее имущество и за такого плохого человека как сантехник Смирнов. Получалось откровенно паршиво, актерское мастерство начальнику ТСЖ было явно недоступно.

— Ответчик, — сказала судья, — признаёте иск?

— Нет, — спокойно ответил я.

— Пояснения будут?

— Будут.

Я встал, и на лице сама собой появилась хищная улыбка. Сейчас в зале суда стоял не сантехник Смирнов, а Максим Орлов.

— Уважаемый суд, — начал я спокойно. — Позвольте заметить, что иск не основан ни на фактах, ни на документах. В нём смешаны события, которых не было, работы, которые я не выполнял, и ущерб, который истец не может подтвердить.

Пётр Ильич саркастически хмыкнул, но я на него даже не посмотрел.

— В иске указано, что я самовольно вмешался в систему водоснабжения дома и повредил имущество, но я не вижу приложенному к иску акта осмотра и дефектной ведомости. Где заключения специалиста, где смета и в чем заключаются доказательства связи между моими действиями и заявленным ущербом.

Судья подняла глаза от бумаг и с интересом посмотрела на меня. А вот адвокат Ильича чуть напрягся, видимо, его вебинары на это не были рассчитаны.

— Кроме того, истец ссылается на журнал инструктажей и наряд-допуски. Прошу обратить внимание, что моя подпись в копии журнала за последние три месяца выполнена не мной.

Адвокат резко поднялся.

— Возражаю. Ответчик не эксперт.

— Я и не провожу экспертизу, — сказал я. — Я заявляю о возможной фальсификации и прошу приобщить к делу ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы.

Я тут же взял чистый лист и размашисто расписался. Протянул судье, которая с любопытством начала разглядывать его.

Пётр Ильич замер, он наконец понял, что я пришел не оправдываться, а нападать и на лице у него появилось выражение, ради которого стоит встать рано утром и идти в суд.

— Подпись отличается по наклону, нажиму и форме букв, — продолжил я. — Но решить проблему можно гораздо проще. В указанные даты я уже не работал в ТСЖ. Вот копия заявления об увольнении с отметкой о получении.

Адвокат стал рыться в своих бумагах, только было непонятно что он там искал.

— Также истец утверждает, что я нарушил порядок эксплуатации оборудования. Но оборудование в подвале было в аварийном состоянии еще до моего увольнения. Заявки жильцов, которые Пётр Ильич должен был приобщить к делу, но вряд ли это сделал, должны это подтвердить. Кстати, прошу обратить внимание на документы о закупке труб и фитингов, которые должны были быть заменены, но по факту в подвале стоят старые с коррозией.

Пётр Ильич дернулся.

— Это враньё! Ты сам всё там поломал, когда бухал по-чёрному!

Судья посмотрела на него поверх очков.

— Истец, соблюдайте порядок.

— Да он же…

— Порядок, — строго повторила она.

— Спасибо. — поблагодарил я судью и снова повернулся к Петру Ильичу.

— Председатель только что подтвердил, что я имел доступ к подвалу как работник ТСЖ в прошлом месяце, а не как посторонний на этой неделе. Значит, заявление о самовольном проникновении уже не сходятся с его же пояснениями.

Адвокат закрыл глаза и покачал головой. Понимаю, когда твой клиент начинает помогать противнику это, мягко говоря, неприятно.

Женщина у стены до этого сидевшая со скучающим видом, встрепенулась и в ее глазах появился явно профессиональный интерес.

— По правилам эксплуатации внутридомовых инженерных систем, — сказал я, — за исправное состояние, осмотр и ремонт отвечает управляющая организация. Если оборудование аварийное, это не вина сантехника, тем более уволившегося. Это вопрос к тем, кто отвечает за обслуживание, закупки и контроль работ.

— Вы юрист? — внезапно спросила судья.

— Нет, я сантехник.

На несколько секунд в зале повисла тишина. Пётр Ильич попытался усмехнуться, но вышло слабо.

— Просто я привык внимательно читать бумаги, перед тем, как спорить, — добавил я. — Редкая привычка, понимаю.

Судья сделала вид, что не услышала, но уголок губ у неё чуть дрогнул.

Адвокат попытался отбиться, заявив, что заявки жильцов не доказывают ущерб. Я не стал с этим спорить, а просто поинтересовался, почему тогда иск тоже его не доказывает. Тогда он заявил, что я действую недобросовестно на что я ответил, что недобросовестность надо доказывать, а не произносить с выражением.

Пётр Ильич краснел