погнали.
Двор особняка Маро перестал существовать, а вместо него вылезли фрактальные узоры многомерности, от которых меня тошнит. Лука знал об этом, и буквально через секунду включилась поляризация. А ещё через несколько мгновений окна превратились в телевизионные экраны, создающие иллюзию движения. Мы «неслись» по горному серпантину где-то в окрестностях Атлера.
— Меня тоже бесит, — зачем-то сообщил каббалист.
— К этому невозможно привыкнуть, — согласился я.
Хорвен ничего не сказала.
Гончая парила на расстоянии вытянутой руки от меня, не включая иллюзию.
Добрый Эх узнал достаточно моих секретов, чтобы умереть, но ему в этой жизни ничто не грозит. Потому что Лука — сын Маро. А к бессмертной мечнице у меня особое отношение.
И да, я полагаю, что вступление Каримова в Род — просто вопрос времени.
Хотя он об этом и не догадывается.
— И какой у тебя план? — нарушил затянувшуюся паузу Лука.
Пожимаю плечами:
— Найти всех причастных и покарать.
— Не похоже на детальный план.
— Обычно я так не делаю.
— Понимаю. Время поджимает.
— Не то слово.
Помолчали.
— Твоя машинка умеет встраиваться в здания? — поинтересовался я. — Как домоморф?
— У неё есть имя, — признался Добрый Эх. — Маруся.
— Чудесно, — хмыкнул я.
— Смешно, да?
— Не обращай внимание. Что она умеет, Марсуся твоя?
— Функционал почти как у Бродяги. Хочешь, притворимся телефонной будкой. Или газетным киоском. Или автоматом с газировкой…
— Логику я понял, — хмыкаю в ответ. — У тебя недостаточно протоматерии.
— Точнее не скажешь.
Я задумался ещё на несколько секунд.
А затем выдал:
— Мне нравится идея с газетным киоском. Но пусть это будет закрытый газетный киоск.
— Повесить табличку «переучёт»?
— Зришь в корень. Так и делай.
— Думаешь, никого не удивит выпавший из пустоты киоск?
— Так мы встроимся вместо чего-нибудь, — наобум ляпнул я. — Пусть Маруся поищет сдающийся в аренду павильон. Или который на ремонте.
Добрый Эх кивнул и вступил в мысленный диалог со своим автоморфом.
— Сергей, есть павильон, сдающийся в аренду. Только он на площади стоит. Не в терминале.
— Пусть, — отмахнулся я. — Всё равно посредник выйдет на площадь, чтобы уехать с вокзала. Нас это устроит.
— Договорились.
Ландшафты в окнах опять куда-то исчезли, а вместо них возникла привокзальная площадь. Конфигурация Маруси изменилась за считанные секунды. Потолок вытянулся вверх и стал плоским, да и вообще внутреннее пространство расширилось. С трёх сторон появилось остекление, с четвёртой — узкая дверь. На витринах объявились газеты и журналы, книги в мягких обложках, тетради, ручки, брелки и прочая мелочёвка. Окошечко было закрыто, над ним кто-то невидимый повесил табличку с надписью на греческом.
Переучёт, ага.
Я ведь свободно разговариваю на греческом.
И читаю тоже.
Площадь была забита автобусами, такси, разнокалиберными легковушками и людьми с чемоданами. Да и не только с чемоданами. С разнообразной ручной кладью…
Включился кондиционер.
— Что ж, — Лука посмотрел на часы. — У нас вагон времени. Чем его будем убивать?
— Поиграем в нарды, — предложил я.
Коробка с нардами появилась на низком лакированном столике.
— Готовься к разгрому, — предупредил Лука.
* * *
Я настроил иллюзион на свой любимый образ — среднего возраста мужчину в поношенной одежде. Не богатый, не бедный. Не высокий, не низкий. Не худой и не толстый. Со стандартной ничем не выделяющейся стрижкой. В штампованной одежде, которую носят все.
Никакой.
Именно таких типов невозможно запомнить.
Да на них и смотреть-то не интересно.
Я делал вид, что рассматриваю обложки журналов на витрине киоска — который, собственно, не был киоском. Никого вообще не смущала эта коробка, ведь она здесь стояла давно. Подумаешь, пустая витрина заполнилась товаром. Кто-то арендовал и начал торговать.
До моего слуха доносились голоса таксистов.
Бомбилы нагло перехватывали пассажиров, выходящих из терминала и навязывали им свои услуги. От расценок мне становилось не по себе. Хотя… у нас ведь то же самое.
Конечно, мне было начхать на бутафорские газеты.
Я просматривал картинки, добытые с помощью Проектора.
До самого конца я верил, что контейнер прибудет в крохотное почтовое отделение, приютившееся в дальнем конце вокзала. А хрен там. Инкассаторы в ярко-жёлтой униформе выгрузили опечатанный контейнер, запихнули в фургон с надписью «Почтовая служба Кипра» и поехали к откатным воротам, огибая по широкой дуге здание терминала.
Японский городовой!
Мы их упустим, если не сядем на хвост прямо сейчас.
Ладно, проекция всё ещё привязана к метке, отставить панику! Мы переместимся по адресу, который укажет Федя, если что.
Рядом материализовался Байт Мусаев.
— Что делаем, шеф?
— Не пали контору, — беззлобно ответил я. — Похоже, они едут в другое отделение.
— И?
— Держим связь.
Обогнув киоск, я вошёл в киоск через заднюю дверь.
Уселся в удобное кресло и закрыл глаза.
Если вдуматься, спешить некуда. Зачем гнаться за этим фургоном, если там проекция Феди? Подождём, понаблюдаем…
Воспользовавшись свободной минуткой, я скинул комбинезон Михалыча. Стало легче. Жара на улице стоит адская, ну его нафиг.
Теперь моя экипировка — шорты, футболка и кеды.
Рюкзак я бросил под ноги, чтобы спина не потела.
— А я предупреждал, — заметил Добрый Эх. — Пекло.
Да уж.
Плюс тридцать пять и полный штиль.
И это при том, что аэровокзал раскинулся на равнине.
Ольга продолжала транслировать картинки. Проекция высунула голову из фургона и демонстрировала нам западное крыло аэровокзала. Сейчас, как я мог видеть, фургон подъезжал к решётчатым воротам. Охранник в будке, глянув на логотип и номера, нажал кнопку открытия.
Мне пришло телепатическое сообщение:
Прыгуны на позициях.
Спасибо, Оля.
Я отобрал четвёрку самых опытных головорезов, из них двое были индонезийцами. Вообще, шиноби из клана Панджаитан — молодцы. Не в том плане, что они научились лихо глотки резать и незаметно исчезать после этого. А в том, что выучили главные международные языки для общения. Русский, китайский, немецкий и перуанский. Кое-кто ещё и на арабском без акцента шпрехал. В общем, снимаю шляпу перед мастером Багусом. И радуюсь тому, что судьба свела нас в этом несовершенном мире.
— Поменяем форму? — предложил Каримов.
— Не спеши, — ответил я.
И правильно сделал.
Если у вас есть артефакт, способный быстро перемещаться куда угодно, погоня утрачивает смысл. Зачем дёргаться, привлекать лишнее внимание?
Фургон выехал на площадь, встроился в поток медленно ползущих машин и через несколько минут оказался
