на автобане, ведущем в город.
Мы потратили час, наблюдая за инкассаторами.
Дважды я выходил из киоска, покупал в автомате газировку и спасал каббалиста от обезвоживания. Байт Мусаев за это время успел сгонять в Красную Поляну, переодеться и принять душ. Теперь он ничем не отличался от других туристов в своих шортах с пальмами, гавайской рубахе и беговых кроссовках. Оружие, как и следовало ожидать, было скрыто иллюзионом.
Фургон уже катил по городу.
Инкассаторы влились в поток. Никосия встретила меня плотным трафиком и раскалённым маревом, дрожащим над асфальтом. Узкие улочки старого города сменялись широкими проспектами, застроенными современными стеклянными коробками. Я смотрел на мелькающие вывески — греческие буквы, немецкий перевод, иногда арабская вязь. Город жил своей жизнью, не подозревая, какая охота разворачивается прямо сейчас.
Над старинными домиками высились горы.
Перепады высот были такие, что иногда возникала иллюзия неконтролируемого падения. Почтальоны сбросили скорость и едва тащились по этому лабиринту — дома очень плотно обступали дорогу, балконы нависали над узкими тротуарами, под самыми крышами сушилось бельё. Что ж, подумал я, всё как в былые времена. Да и от Старого Города эта картинка не сильно отличается.
Фургон застрял на светофоре, потом свернул на улицу с кучей антикварных и ювелирных лавок, затем оказался в тесном проулке с каменной брусчаткой. Ещё поворот — и сравнительно широкая дорога, огибающая холм. Старинные домики карабкались в небо, по которому плыли редкие облачка.
Я увидел православный собор с золотыми куполами. Внезапно. Смешение культур здесь чувствовалось во всём: минареты по соседству с колокольнями, древние крепостные стены и ультрасовременные офисные центры. Ну, и величественный храм культа Древних — куда ж без него.
Где-то там, за крышами домов, лежало побережье.
— Тормозят, — подал голос Лука.
Его тоже подключили к трансляции.
Инкассаторский фургон действительно прижался к обочине у невзрачного трёхэтажного здания. Первый этаж занимала пекарня, но вход в почтовое отделение был отдельным — с торца, через обшарпанную дверь с козырьком.
Из фургона вышли двое в жёлтых комбинезонах. Один остался у машины, привалившись к капоту и достав сигарету. Второй, открыв задние дверцы, вытащил тот самый контейнер и, слегка сгибаясь под тяжестью, потащил к двери почты. Вернее, начал толкать — у контейнера имелись колёсики.
Проекция последовала за инкассатором.
Бедолаги, подумал я.
Даже големами не обзавелись.
— Что делать будем? — спросил Лука.
Я отдал мысленный приказ, перебрасывая прыгунов и Мусаева поближе к почте. Кого — к забору церквушки. Кого — к автомату с газировкой. Кого — к невзрачной полуподвальной кофейне. По очереди, чтобы не привлекать внимания редких прохожих.
Солнце уже пряталось за крыши домов.
День подходил к концу, но жара не спадала.
От почты к дороге протянулась длинная тень.
— Перемещайся, — сказал я. — Сделай машину и припаркуйся вон у той лавочки.
— Через дорогу? — уточнил Каримов.
— Ага.
Привокзальная площадь исчезла.
Я наблюдал за раскладкой конвертов и пропустил момент перехода. На сей раз мы скользнули в многомерность и тут же выпали из неё. Прошли считанные секунды.
Раскладка отняла у инкассатора сорок минут. Мужик вообще никуда не спешил. Слушал музыку в плеере, что-то напевал себе под нос и даже пританцовывал.
А тем временем в Никосии сгущались сумерки.
Небо быстро темнело, понемногу включались фонари и неоновые вывески. Закрывались лавки и киоски. Я вдруг подумал, что эта история может затянуться надолго. Мы провели письмо до нужной ячейки, привязали к боксу проекцию, а что дальше? Федя не будет торчать у себя в комнате бесконечно. Посредник, запрограммированный Мастерами может появиться через час. Или в девять вечера. Или утром. Или через неделю.
Или никогда.
Мысль неприятно резанула.
План был хорош, но никто не отменял банальной скуки. И фактора невезения. С другой стороны, Мастера ведь должны проверять свой бокс? Вдруг что-то важное пришлют? И лучше это делать в день привоза корреспонденции, потому что никто не отменял срочные заказы и горящие предложения.
Я уже знал номер бокса.
Проекция указала.
Но после того, как уехали инкассаторы, наш с Федей мир сузился до размеров комнаты без окон и с одной дверью. Хоть на стенку лезь — а ничего не изменится.
Сергей, мне тут вечно сидеть?
Подумав, я ответил:
Нет. Сейчас я зайду внутрь.
Замысел был прост до безобразия. Воспользовавшись проницаемостью, просочиться в комнату под иллюзией и подежурить там, дав возможность мальчонке передохнуть. Затем меня сменит Мусаев. Иллюзионы помешают посетителям и работникам почты нас обнаружить. Когда же появится посредник, я увижу, к какому именно ящику он подошёл.
— Жди меня здесь, — приказал я Каримову.
И вышел наружу.
Глава 25
Два часа сидеть в углу, скрестив ноги по-турецки…
Ну, такое.
Хорошо, что я умею ждать. Неотъемлемая часть подготовки профессионального убийцы в любой эпохе. Моим соседом было мусорное ведро, а верными спутниками — собственные мысли. Радует, что хоть кондиционерами эти комнатушки оснащены.
Несколько раз в комнату заходили посетители.
Рассмотреть меня клиентам почтамта мешала иллюзия — я выбрал в настройках окружающий фон и слился со стенами. Один из посетителей швырнул в ведро скомканную бумажку. Кажется, чек. Пришлось стать бесплотным и пропустить мусор через себя.
Все эти люди меня не интересовали.
Они забирали посылки и бандероли из собственных камер.
Я уже не первый год задаюсь вопросом: а как правительства борются с контрабандой и торговлей запрещёнными веществами? Те же инкассаторы. Они вообще не в курсе, что везут. Ни собак, ни проверки ясновидящими, ни хотя бы захудалого просвечивания. Вообще ничего. Так любую дрянь можно за границу переправить.
С другой стороны…
А что вообще можно контролировать в реальности, где прыгуны свободно телепортируются в любую точку планеты? Любые ограничения затрагивают простых хомо сапиенсов. Одарённым закон не писан.
И всё же.
Тут можно целую индустрию развернуть.
Всякие там порошки, травки и прочие волшебные таблеточки. Или правители не видят в подобных вещах угрозы? Я осуждаю, если что. Так и запишите.
Ладно, спрошу как-нибудь у Бродяги, вдруг есть какое регулирование.
Если не забуду.
Мои размышления прервал человек, хлопнувший дверью и решительно направившийся к дальним боксам. Я проводил его взглядом. Мужик был самым обычным — в меру упитанным, загорелым, с курчавыми седеющими волосами, торчащими из-под кепки. Льняные брюки, белая рубаха, сандалии на босу ногу. У пояса — некое подобие матерчатой барсетки.
Тип остановился у «правильного» бокса.
И я понял, что вижу посредника.
Полная боеготовность!
Сообщение, отправленное Ольге, разошлось по всем игрокам
