Букингемский дворец. Лондон — Ситуация на континенте развивается именно так, как мы предполагали, Ваше Величество, — министр иностранных дел стоял у камина и позволил себе то, что не позволял уже давно – улыбку. — Раскол в Российской империи усугубляется с каждым днём и, смею заметить, в немалой степени благодаря нашим усилиям.
Королева сидела в своём кресле и слушала. Чашка чая стояла нетронутой – верный признак того, что новости её действительно интересовали.
— Этот человек оказался именно таким, каким мы его себе представляли, — продолжал министр. — Неопытный, амбициозный, жадный до власти и убеждённый в собственной исключительности. Человек настолько увлечён борьбой за трон, что не замечает очевидного: им играют куда более опытные люди.
— Вам удалось выйти на контакт? — спросила Королева.
— Ещё как, — министр не скрывал удовольствия. — Мы не просто вышли на контакт, Ваше Величество. Мы уже в шаге от того, чтобы претворить задуманное. Наш человек в Петербурге провёл серию встреч и могу с уверенностью сказать: претенденты на трон уже готовы принять нашу помощь, не задумываясь о последствиях.
— Не задумываясь? — Королева чуть приподняла бровь. — Мне докладывали, что человек образован и неглуп.
— Неглуп, но ослеплён, — ответил министр. — Когда человек всю жизнь мечтает о власти и вдруг видит, что она на расстоянии вытянутой руки, он перестаёт думать рационально. А мы лишь помогаем дотянуться, параллельно обеспечивая свои интересы.
— И что конкретно было обещано? — спросила Королева.
— Поддержка в устранении конкуренции и содействие в восхождении на престол. Разумеется, в обмен на ряд уступок, которые наш новый партнёр с радостью предоставит, как только займёт трон. Пересмотр торговых соглашений, прекращение поддержки Ирландии, выход из союза с Австрией. Мелочи, которые кажутся незначительными тому, кто грезит о короне.
— Мелочи, которые вернут нам утраченные позиции, — уточнила Королева.
— Именно так, Ваше Величество, — кивнул министр. — И самое прекрасное в этом плане то, что нам не нужно ничего делать самим. Русские сами уничтожат друг друга, мы лишь поможем им в этом. А когда наш протеже сядет на трон, он будет настолько обязан нам и настолько зависим от нашей поддержки, что отказать в чём-либо просто не сможет.
Королева взяла чашку и сделала первый глоток за весь разговор:
— А вы уверены, что русские предатели выполнят свои обещания? Предатели не славятся верностью данному слову.
— Абсолютно уверен, — ответил министр. — Потому что речь идёт не о политике и не о чести. Речь идёт о семье. Наш новый друг делает это не ради страны и не ради народа, а ради того, чтобы возвысить своё имя и выйти из тени Императора. Это самая надёжная мотивация из всех возможных, потому что человек, действующий ради семьи, не предаст тех, кто помог этой семье подняться.
— Когда? — коротко спросила Королева.
— В ближайшие недели. Наш агент в Зимнем ждёт сигнала. Как только претендент войдёт во дворец для переговоров с Императором, мы нанесём удар.
Королева поставила чашку и посмотрела в окно на вечерний Лондон:
— Не люблю оставлять следов. Убедитесь, что наше участие невозможно будет доказать.
— Разумеется, Ваше Величество. Всё будет выглядеть как внутренний конфликт. Русские обвинят друг друга, а мы будем лишь наблюдать. И, само собой, сочувствовать, — добавил министр с тонкой улыбкой.
Королева кивнула и вернулась к чаю. За окном темнел Лондон, и где-то далеко на востоке, за морями и границами, ничего не подозревающий молодой человек готовился войти в самую опасную ловушку в своей жизни.
***
Клиника “Петровская здравница”
Я стоял в полумраке кабинета Мечникова и прожигал его взглядом. Он что-то узнал. Что-то важное.
— Назовите фамилию, — с нажимом сказал я, сделав шаг из тени кабинета лекаря.
— На одной из встреч я обратил внимание на одного из присутствующих, — Мечников говорил медленно, подбирая слова. — Он вёл себя безупречно, говорил правильные вещи, выглядел как обычный чиновник среднего звена. Но…
Он посмотрел на меня и в его взгляде я увидел ноты жалости и сочувствия.
— Кто? — сухо спросил я.
— Ты знаешь особенности моего дара, — никак не желал дать прямой ответ он. — Я сразу понял, что этот человек не тот за кого себя выдаёт.
Я молчал.
— Волченко, — тихо произнёс Мечников то, о чём мы оба подумали. — Я не хочу верить в это, но других родов с подобным даром не существует.
Он помолчал и добавил ещё тише:
— Даниил, я знаю что Владимир – твой близкий друг, но я видел то, что видел. И ты должен быть готов к тому, что...
— Я понял, — оборвал я его.
Мечников замолчал, видимо приняв мою реакцию за боль от возможного предательства друга, но думал я совсем о другом.
Мимик из рода Волченко среди моих противников. Следователь в изоляторе, который помог мне бежать и неловко улыбнулся, когда я упомянул “Шального императора”. Он сказал “обожаю эту песню”, хотя в тот вечер он намеренно вышел покурить, чтобы не слышать её. Слухи о том, что Император, появляющийся на публике, ведёт себя странно.
Каждый из этих фактов по отдельности ничего не значил, но вместе они складывались в картину, от которой по спине пробежал холодок.
Но говорить об этом сейчас я не стал. Пока это были подозрения, а подозрения без доказательств – это уже паранойя. К тому же, если я ошибаюсь и начну обвинять – спугну тех, кто за этим стоит, а мне нужно, чтобы они чувствовали себя в безопасности ровно до того момента, когда я буду готов действовать.
— Хорошая работа, Всеволод Игоревич, — сказал я и впервые за весь разговор позволил себе улыбнуться.
Мечников нахмурился:
— Хорошая работа? Я только что сказал тебе, что твой друг, возможно...
— Я слышал что вы сказали, — кивнул я. — И я разберусь с этим. А пока давайте к делу: что ещё вам удалось узнать?
Мечников посмотрел на меня долгим взглядом, а потом покачал головой:
— Иногда мне кажется, что ты не до конца осознаёшь серьёзность ситуации.
— Поверьте,
