осознаю, — ответил я. — Просто предпочитаю не тратить время на панику и бессмысленные переживания.
Мечников вздохнул и налил мне чай, который я до этого отказывался пить. Я принял чашку и на этот раз не стал возражать, потому что разговор нам предстоял длинный.
— Ладно, давайте по порядку, — сказал я. — Расскажите всё с самого начала.
И он рассказал.
О том, как после моей просьбы инсценировать его “предательство”, он связался с людьми, которые давно искали подходы ко мне. Вышел на них через старые контакты среди военной аристократии и предложил свои услуги, представившись обиженным и разочарованным бывшим союзником Уварова, готовым помочь остановить его пока всё не зашло слишком далеко. Они купились мгновенно – им нужен был кто-то из моего ближнего круга, и Мечников идеально подходил на эту роль.
Я слушал и кивал, потому что каждое его слово совпадало с тем, что мы обговорили с самого начала. Всё это началось задолго до того, как следователи особого отдела вытащили меня из машины и надели рунические наручники. Задолго до его предложения подстроить мою смерть и скрыться.
Потому что всё это – предательство Мечникова, задержание, побег из изолятора, штурм поместья Чёрного Пса – было спланировано мной.
Идея довести моё преследование до абсурда родилась давно и я очень долго думал, как грамотно всё провернуть.
Всё началось с Гончего. Он долгое время работал в силовых структурах и знал систему изнутри. Он рассказал мне всё: как устроен изолятор особого отдела, как работают рунические наручники и какие у них слабые места, распорядок смен, у кого из следователей какая защита и какие маршруты обхода. Это были знания, которые невозможно добыть снаружи, но Гончий был внутри достаточно долго, чтобы знать всё это. Именно благодаря этим знаниям я был уверен, что смогу выбраться после задержания.
Мне нужно было несколько вещей одновременно. Во-первых, внедрить Мечникова в стан противника, чтобы выяснить кто стоит за кампанией против меня и что они планируют дальше. Для этого его “предательство” должно было выглядеть убедительно, а моё задержание – стать тому доказательством.
Во-вторых, я хотел спровоцировать своих оппонентов на активные действия. После побега, я не особо заметал следы и намеренно привёл силовиков в поместье Чёрного Пса. Он знал о предстоящем штурме с самого начала и его парни неплохо подготовились и знатно порезвились, пока мы сидели за десяток километром от места основных событий. Старое аристократическое поместье было буквально испещрено тайными ходами, по которым мы вышли задолго до приезда силовиков.
Штурм поместья в прямом эфире, перемазанные краской штурмовики, рэперы с пейнтбольными ружьями – всё это должно было выглядеть как позорный провал власти, после которого даже самый лояльный гражданин задастся вопросом: а не перегибают ли они палку? Чем яростнее они преследуют “лженаследника”, тем сильнее люди начинают верить что наследник настоящий.
— Кстати, Всеволод Игоревич, — сказал я, когда он закончил свой отчёт. — Ваша игра была бесподобна. Когда вы стояли в тени и смотрели как мне надевают наручники – я почти поверил что вы действительно меня сдали.
Мечников поморщился:
— Не напоминай. Это был худший момент в моей жизни. Я стоял и смотрел, как тебя бросают на асфальт, и не мог пошевелиться, потому что знал – если вмешаюсь, весь план рухнет.
— Зато получилось убедительно, — заметил я.
— Ещё бы, — буркнул он. — Мне не пришлось ничего играть. Я действительно чувствовал себя предателем.
Я допил чай и встал. Уже у двери я остановился и сказал:
— Есть ещё кое-что. Со мной связался Нестеров, он передал через посыльного, что англичане ищут со мной встречи и их намерения не связаны с местью за Долгопрудного.
Мечников напрягся:
— Англичане? Чего они хотят?
— Пока не знаю, — ответил я. — Но учитывая что среди моих противников обнаружился мимик, а англичане вдруг захотели дружить – мне кажется, что эти два факта могут быть связаны между собой куда теснее, чем кажется на первый взгляд.
— Что ты собираешься делать? — спросил он.
Я посмотрел на него и ответил:
— То, что делаю лучше всего. Ждать, наблюдать и анализировать. Я позволю им думать, что они контролируют ситуацию, а потом использовать их же план против них самих.
— Ты рискуешь, — тихо сказал Мечников.
— Я знаю, — кивнул я. — Но я рискую с того момента, когда приказал Наталье Васнецовой поцеловать меня.
— Что ты сделал? — подавился чаем Мечников.
— Это долгая история, — отмахнулся я. — Если выживу, то обязательно вам расскажу.
***
Алиса ехала по набережной в своём кабриолете с опущенной крышей и из каждого второго окна, каждой машины и каждого магазина звучало одно и то же – “Царь зверей” Чёрного Пса. Новый трек стал настоящим гимном последних дней и от него невозможно было скрыться.
На светофоре машина остановилась и Алиса услышала, как трое мальчишек лет двенадцати, сидящих на бордюре, хором зачитывают слова провокационного трека. Песня рассказывала про трусливого мужика, которому друзья рассказали, что в лесу живёт волк. И он так боялся этого волка, что не мог ни спать ни есть и по итогу сжёг весь лес, чтобы избавиться от волка, но волка там не оказалось, зато все звери остались без дома.
Светофор наконец-то загорелся зелёным и она с пробуксовкой сорвалась с места.
— И как только Император позволяет это крутить по радио, — поразилась девушка. Всем в городе было очевидно, кому посвящена эта песня.
Она переключила радио, но и там звучал тот же трек. Вздохнув, Алиса выключила радио и какое-то время ехала в тишине, но тишина оказалась хуже музыки – в ней было слишком много места для собственных мыслей.
Она подключила телефон и пролистала плейлист. Палец остановился на треке, который она слушала в последнее время чаще остальных – “Моя волчица” всё того же репера. Она сама не понимала, почему эта песня так цепляла. Что-то в ней было такое, от чего становилось одновременно грустно и тепло, словно вспоминаешь сон, который уже забыл, но чувства от него ещё остались.
Под звуки “Волчицы” она подъехала к офису, заглушила двигатель и потянулась к бардачку, чтобы убрать солнечные очки. Рука наткнулась на что-то мелкое и шуршащее – фантик от ириски, которую постоянно жевал Уваров.
— Странно, я
