его голос заметно дрожал, — сторонники Уварова оказывают ожесточённое сопротивление с применением нетрадиционных средств обороны!
Штурмовики, перемазанные краской и ошарашенные, перегруппировались и пошли снова. На этот раз их встретили баррикады из мебели и матрасов, из-за которых парни Пса открыли шквальный огонь из пейнтбольного оружия. Шарики с краской щедро покрывали солдат с головы до ног.
— Они там стреляют краской! — орал голос в телефоне. — А Витёк забрался на крышу и поливает их из шланга. И ещё фристайл читает про стирку!
— Мы наблюдаем, как частная армия Уварова использует сложную систему маскировки и нестандартного вооружения! — комментировал репортёр, глядя на происходящее расширенными глазами.
Внезапно из дома, спотыкаясь и зажимая лица, вывалилось сразу пять штурмовиков. Они кашляли, плевались и хватали ртом воздух.
— Штурмовая группа отступает! Похоже, противник применил какое-то химическое средство! — закричал репортёр.
— Мы разбили ампулы с сероводородом в коридоре! — ревел голос в телефоне сквозь хохот. — Вы бы видели их лица! Я думал они прямо в свои шлемы блевать начнут!
Штурм продолжался почти час. Солдаты продвигались медленно, обезвреживая ловушки и задерживая обороняющихся, которые сдавались с поднятыми руками и неизменными улыбками. Камера с вертолёта фиксировала, как их выводят одного за другим.
— Перед вами частная армия Уварова, — торжественно комментировал репортёр, пока на экране бойцы конвоировали парней в мешковатых штанах, кепках набекрень и огромных кроссовках. — Обратите внимание на их маскировку – всё продумано до мелочей, чтобы сбить наших бравых солдат с толку и затруднить идентификацию!
Один из задержанных посмотрел прямо в камеру вертолёта и показал знак “мир”. Второй, проходя мимо, начал что-то зачитывать в ритме и конвоир поспешно зажал ему рот.
Наконец поместье было полностью зачищено и командир штурмовой группы вышел на связь с командованием.
— И вот, дорогие зрители, мы приближаемся к кульминации этой операции, — голос репортёра дрожал от предвкушения. — Сейчас мы с вами первыми увидим схваченного Уварова. Это поистине славный момент для нашего общества, момент торжества закона и порядка.
Камера приблизилась. Из дверей поместья один за другим выходили штурмовики: перемазанные краской, мокрые, с разбитыми шлемами, в одежде, пропитавшейся сероводородом. Они выходили и вставали в шеренгу, и с каждым новым бойцом, появлявшимся в дверном проёме без задержанного, на лице репортёра нарастало недоумение.
Последний штурмовик вышел, закрыл за собой дверь и повисла тишина.
Репортёр замер. Он хватал ртом воздух, глядя на пустой дверной проём, в котором так и не появились ни Уваров ни хозяин поместья. Оператор за его спиной осторожно тронул его за плечо и прошептал, показывая на камеру:
— Прямой эфир...
Репортёр моргнул, посмотрел в объектив и с натянутой улыбкой произнёс:
— Простите, дорогие зрители, у нас возникли технические неполадки в трансляции. Мы вернёмся сразу же как их решим.
***
—...мы вернёмся сразу как их решим, — сказал репортёр с экрана телевизора, после чего трансляция оборвалась и на экране появилась заставка телеканала, а через секунду её сменила яркая, жизнерадостная реклама корма для собак, в которой счастливый пёс весело бежал по зелёной лужайке.
— Это фиаско, братан, — произнёс Чёрный Пёс, поднимая бутылку пива.
Я чокнулся с ним и огляделся. Продавленный диван, обшарпанные стены, протекающий кран на кухне – съёмная квартира на Петроградской стороне, в которой мы сидели с самого вечера, выглядела не самым роскошным убежищем. Но зато тут, совсем рядом с телевышкой, отлично показывал телевизор.
— Пёс, — сказал я.
— М? — посмотрел он на меня, не отрываясь от пенного.
— Спасибо, что разрешил разгромить свой дом, — улыбнулся я.
— Да ладно, — отмахнулся он. — Давно хотел ремонт сделать в этой конуре.
— Не торопись, скоро у меня освободится отличная строительная бригада, — хлопнул я его по плечу и откинулся на продавленную спинку дивана.
***
Спустя несколько дней
Анастасия влетела в кабинет Романа Юсупова без стука и без приглашения. Также, как делала всё последнее время. Роман сидел за столом, обхватив голову руками, и при виде её даже не поднял глаза.
— Нам нужно обсудить дальнейшие действия, — начала она тем властным тоном, который обычно безотказно действовал на него. — Штурм не дал результата, но это лишь означает, что мы продолжаем давить через прессу. Просто не повезло и...
— Не повезло? — Роман наконец поднял голову и Анастасия впервые увидела на его лице нечто, чего раньше не замечала. Не страх, не злость, а отвращение. — Ты называешь это “не повезло”? Мне только что звонил Император. Лично. Знаешь что он мне сказал?
Анастасия чуть напряглась, но виду не подала:
— Уверена, что мы сможем...
— Он орал на меня двадцать минут! — Роман вскочил из-за стола. — Двадцать минут, Анастасия! Он спрашивал, какого чёрта я публикую эту грязь от его имени и кто дал мне право шантажировать людей фамилией Романовых! А я сидел и молчал, потому что не мог сказать ему правду, потому что тогда выяснилось бы, что всё это время мной командовала его собственная племянница!
— Роман, успокойся… — попыталась вернуть контроль девушка, но это было тщетно.
— Нет! — он ударил кулаком по столу. — Хватит! Я скорее сожгу все свои газеты до последней, чем буду и дальше слушать тебя! Убирайся! Немедленно!
Анастасия выпрямилась. Её лицо стало холодным и она произнесла тем самым голосом, от которого у большинства людей пробегал холод по спине:
— Вы пожалеете об этом, Роман Павлович. Очень горько пожалеете.
— Я уже жалею, — отрезал он. — Жалею, что вообще связался с тобой.
Анастасия развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре она остановилась, достала зеркальце из сумочки и несколько секунд смотрела на своё отражение. А потом убрала зеркальце и направилась к выходу. Ей нужно было подготовиться к визиту в Зимний.
В машине по дороге во дворец Анастасия тщательно поработала над своим лицом. Слегка размазала тушь под глазами, чуть покраснила нос специальной пудрой и пару раз провела
